-Наш отец, пришёл в этот мир, чтобы даровать свободу. Мы были рабами, закованными в цепи, нас убивали на потеху господам, детей отбирали у матерей, жён разлучали с мужьями. Владимир, увидев наши муки, призвал Богов, что были самой природой. Тихон, покровитель наших земель, повелевал Бескрайним морем и каждым ручьем на земле, Рикон и сестра его Рахиль, одно целое – сами жизни начало, ветра вой слышал Цецилий и управлял им. Вместе они освободили нас от оков, закончилось с их приходом тёмное время, воцарился мир, когда бразды правления принял на себя Владимир. Боги ходили по нашим краям, словно были нами, они строили дома и дворцы, помогали собирать урожай и преумножали его с помощью своих сил. Они даже поделились своей мудростью с нами, соединив свои силы вместе, они вырастили священные кусты смородины и наделили людей дарами подобными, но не равными им. Таким образом, Боги продолжили род. Народ процветал, но ему не хватало веры. И тогда мудрый Владимир воззвал к трем Богинями, что были самим воплощением счастья, надежды и смирения. Страна не в чём более не нуждалась, король обзавёлся первенцем, который по силам превосходил всех Богов. И тогда коварный Мирон, полный зависти к силам Богов похитил цесаревича, и дабы вобрать его силу, убил его, но вместо того, чтобы стать Богом он превратился в ужасающую нежить. Многие люди поддержали его, а истинные Боги, что своими руками дали свободу Мирону и его людям, покинули страну, не вынеся такого предательства. После их исчезновения защита с острова спала, и ужасный Мирон переплыв бескрайнее море, стал отравлять места, в которых он побывал, так зародилась Чаща, которая дышит в унисон вместе со своим создателем. И сейчас где-то в тёмном лесу, Мирон своим присутствием убивает и наши земли. На страже наших жизней стоят доблестные Посланники Богов, которые защищают нас от тьмы вот уже две сотни лет. Они ищут Мирона, дабы отомстить за сына Владимира, дабы Боги простили нас, - пока Ведающий рассказывал хорошо знакомую историю Владимира, остальные его собратья разносили чаши с соком смородины. Конечно, этот напиток был сделан не из тех ягод, что даровали Боги, но все кусты смородины были на особом счету у народа. Когда у каждого из прихожан в руках оказалась чаша, Ведающие единым голосом воскликнули на весь зал:
- Мы молим о прощение и жаждим отмщение!
Им вторил весь храм:- Отмщение, прощение!
Сказав это, каждый осушил свою чашу. Рогнеда не любила кислый вкус смородины, но отказаться значило бы всё равно, что предать богов, а этого девочка не хотела делать. Ведь когда все тихо прикрыли глаза и стали молча молиться, она не попросила, как все прощения у богов, она помолилась об удаче в столице.
В течение двух дней Рогнеда и её мать готовились к отбытию в Единоград. Но как, оказалось, собирать особо было нечего, с собой они взяли хлеба, воды и сушеной рыбы, так как большую часть пути им предстояло преодолеть на торговом судне. Отец всё это время ходил со скорбным лицом, стараясь, лишний раз не разговаривать со своей женой. Он оставил попытки переубедить Рогнеду и выглядел как человек полностью смирившейся, но явно недовольный выбором дочери. В порт он их не проводил, сославшись на неотложного больного в соседнем поселении. По итогу первым их дом покинул Яков, сухо поцеловав жену в лоб и со слезами на глазах, обняв дочь.
-Не забывай своего старика, кто знает, когда ещё свидимся, - сказал он, нарочито веселым голосом.
-Ни за что, отец, - пообещала ему Рогнеда, после чего Яков ударил каблуками по лошадиным бокам и, подняв вокруг себя столб пыли, устремился на запад.
Женщины прощались друг с другом с более радостными лицами. Для младших девочек отъезд старшей сестры был поводом для надежды. Если получится у неё, то и они вскоре покинут насиженное место. Они осыпали Рогнеду всевозможными пожеланиями счастья и успеха. Дородея от нетерпения бегала от одного дерева к другому, собирая босыми ногами капли утренней росы. Серафима, уже не являвшаяся ребёнком, стояла ровно, но, когда все присели на дорожку, девочка пододвинулась к Рогнеде и скромно протянула небольшой свёрток.
-Дар богов, - тихо проговорила она, сунув горсть смородины в раскрытую руку сестры.
— Это твой дар, сестрица, - с благодарностью произнесла она, ненадолго сжав теплые пальчики Серафимы.
Матушка не разрешила девочкам идти в порт вместе с ними, поэтому распрощались у калитки, крепко обняв друг друга. Серафима долго смотрела в след уходящим фигурам, тайно желая, чтобы Рогнеда обернулась напоследок, но сестра этого не сделала. Когда они пропали из вида, Серафима зашла во двор и заплакала.