- А вы значит ненадолго в столицу? - поинтересовался Филипп, кивая в сторону их небольшой сумки.
-Вы очень проницательны, - резко ответила Велена. Рогнеда любила колкие замечания матери, когда они не были обращены к ней самой.
-Хмм, да, ну не то, что бы, - смутился мужчина, и чтобы сгладить неловкое молчание обратился к одному из гребцов, вид которого был уже запьяневшим. – Ефим, я вот одного не понимаю, как этим восточным выходцам дают дальше спокойно жить. Три восстания поднимали эти выродки, а всё еще считаются важной частью Острова, надо их всех было извести, как с Черным жалом было и его выводком.
Ефим глупо кивал, явно не понимая и половины произнесённых слов. Второй гребец лысый уже довольно старый по меркам моря гребец, молча пил из кожного мешка с вином. Гореслава сидела на удивление тихо. Напряжение нарастало, но казалось, что никто кроме Рогнеды этого не замечал.
- Жена моя, представляете, сама из Чёрного жала, вот так берёшь невинную девку, а она оказывается с предательским прицепом! - прогремел мужчина, стиснув коленку жены так, что она всхлипнула.
- А так и не скажешь, - промямлил Ефим. Эти слова были ошибкой. С бешеным взглядом Филлип вскочил на ноги, схватил за воротник гребца, и подтащив к себе, заорал, брызгаясь слюной:
- Жена моя тебе понравилась, да?! Так на забирай, я её в первый же публичный дом сдам. Она у меня падка на мужиков, умеет рога наставлять!
Внезапно лысый гребец, чьего имени Рогнеда не знала, встал и не раздумывая, с размаху отвесил Филлипу унизительную пощечину. Тот упал на доски, и что-то в его руке хрустнуло.
-Мы взяли деньги за то, чтобы доставить тебя до столицы, но никто не обещал, что в целости,- сказал мужчина, нависнув над упавшим.- Кстати, моя мать с востока.
Не желая участвовать в дальнейшей “беседе” мать Рогнеды встала, выпрямившись как стрела, и словно сделавшись выше всех на голову в этой каюте, произнесла:
-Эти разговоры не для женских ушей, мы вас покинем.
Рогнеда вышла на палубу вслед за матерью, спустя недолгое время, к ним присоединились Гореслава. По её щекам катились дорожки слёз, она подошла к ним и будто бы считая своим долгом, пояснила:
-Ничего я ему не наставляла, вы же видите какой он, просто ищет предлог, чтобы избавиться от нас, - она не ждала слов поддержки, поэтому просто отошла к сыну, изливавшему душу в море.
Ночью в каюте Рогнеда слышала стоны Филлипа, у которого, скорее всего, был даже не перелом, а просто вывих, его мог вправить любой на корабле. Но даже милая старушка не подходила к мужчине. Рогнеда за стальные монеты тоже могла бы помочь, но она не была лекарем, которые были обязаны оказывать помощь всем, кто в ней нуждался, поэтому со спокойной душой, и даже с некоторой радостью, от осознания того, что Филлипу добавили ещё пару синяков, уснула.
Стоя на коленях
Остаток пути прошёл спокойно, иногда поднимался ветер, и брызги морской воды облепляли все тело, два дня они старались не выходить из каюты. А на третий прибыли в столичный порт. К тому времени Гореслава перестала общаться со своим мужем и планировала сойти с корабля без него, но с сыном. Так она и сделала. Филлип больше не обремененный семейными заботами, вступил в столицу свободным человеком. Рогнеде думалось, что будь у неё такой муж, она ни за что бы не дала уйти ему так легко, она тут же отругала себя за такие злые мысли и попросила прощение у Богов. Как на берег сошли старые супруги , Рогнеда не видела, она была поглощена видами Единограда. Город поражал своими размерами, в нём жило более миллиона людей, по мощеным улицам неспешно ездили повозки с лошадьми, торговцы располагались в своих палатках, предлагая товары с разных концов Острова. Пахло приятно, не так как ожидаешь от большого города, всё благодаря развитой системе канализаций, построенной ещё Богами. Хвала им. Возле воды выстроились четырёхэтажные жилые дома, причудливо-отливающие желто-красными камнями. Для столицы это жилье было недорогим, на Сапфировом мысе - недостижимым. Три зеленые линии плавно шли через весь город на большом расстоянии друг от друга, разделяя таким образом город на части. Высокими садами назвали их создатели Рахиль и Рикон, с тех пор плодородные посланники поддерживали в них жизнь. Ничего прекраснее Рогнеде ещё не доводилось видеть, а ведь они еще даже не добрались до усадеб посланников. Мать Рогнеды давно привыкшая к столице, не теряла времени зря и быстро нашла в толпе свою давнюю подругу. Ещё в Бумажном городке, они с Купалой, единственные дети в своих семьях, приняли за привычку называть друг друга сестричками, Рогнеда знала об этой традиции, но в подошедшей женщине она не узнал подругу матери. Её названная мать пять лет назад была очень полной молодой девушкой, с длинными прямыми волосами цвета горчицы, она действительно не блистала красотой, но это с лихвой компенсировали её добрые живые глаза. Сейчас на неё смотрела женщина высохшая, глаза её уже не приковывали внимание, они за годы в столице приобрели скрытую подозрительность и страх. Сам её вид казался нелепым, длинное платье из полупрозрачной ткани подпоясывалось расписным поясом под грудью, предполагал явно большое достоинство хозяйки, поэтому когда, Купала наклонилась, чтобы обнять мать, Рогнеда смогла без труда заглянуть под платье и увидеть её впалый живот. Неизменным остался лишь голос Купалы.