В дверь заглянул Иерихонский, и это было кстати, потому что Димов не убедил Павлыша, но аргументов тот найти не смог и не хотел выглядеть ретроградом.
— Вот вы где спрятались! — воскликнул Иерихонский. — А я Павлыша разыскиваю. Мы собрались пойти на катере к Косой горе. Сандра со Стасиком покажут нам Синий грот. Они туда поплыли, завтра утром там будут. Вы отпустите с нами Павлыша?
— Я над ним не властен. Пускай он познакомится со Стасом Фере. Мы тут как раз вели беседу о биоформии. Почти мирную.
— Представляю, как вы его заговорили, — сказал Иерихонский. — Павлыш уже виделся со Стасом.
— Когда? — удивился Павлыш.
— Внизу, когда мы ходили в аквариум с Сандрой.
— Нет, я там не видел Фере.
— Сандра с ним уплыла, — напомнил Иерихонский. — С ним и с Познаньским.
— Акулы? — спросил Павлыш.
— Да, они похожи на акул.
— Так это биоформы?
— Фере уже проработал несколько месяцев в болотах Сиены. Тогда он был сделан для работы в топях Сиены. Там жуткий мир, — добавил Димов.
— Стас говорил мне, — сказал Иерихонский, — что здесь он чувствует себя как на курорте. Ни опасностей, ни соперников. Он сильнее и быстрее всех в этом океане.
— Это же полная перестройка всего организма!
— Сейчас в мире существуют два Фере. Один здесь, в океане, другой на Земле, закодированный клетка за клеткой, молекула за молекулой в памяти Центра.
— Хорошо, — Димов поднялся с кресла, — поговорили, и хватит. А то сюда постепенно соберётся вся Станция. Нам бы только не работать. Надеюсь, теперь в самых общих чертах вы имеете представление о том, чем мы занимаемся. А когда уляжется первая реакция, может, поймёте больше…
Глава 4
Землетрясение
Катер отвалил от стенки подземного грота, лучи светильников скользнули, отражаясь от выпуклых иллюминаторов. Тут же катер пошёл в глубину, и за иллюминаторами стало черно. Ван сидел у рулей, и отсвет приборов зловеще играл на его лице. Катер поднырнул под скалу, закрывавшую выход из грота, некоторое время шёл на глубине, затем начал подниматься, и за иллюминаторами вода приобрела синий, а потом зеленоватый, бутылочный цвет.
Катер вырвался на поверхность, стряхнул с себя воду и помчался, срезая верхушки волн. Волны громко и хлёстко стучали по днищу, будто бойкий кузнец бил по нему молотом.
Молодой, крепкий, толстый зоолог Пфлюг пересчитывал банки в походном чемоданчике.
— Вы не представляете, — сказал он Павлышу, — сколько там живности. Если бы Димов разрешил, я бы поселился у Косой горы.
— И питался бы моллюсками, — добавил Иерихонский.
— На том острове жить опасно, — произнёс Ван. — Это сейсмичный район. Рай для геологов — там рождается континент.
— Для меня тоже рай, — сказал Пфлюг. — Мы здесь присутствуем в сказочный момент: образуются участки суши, и животный мир только-только начинает её осваивать.
Справа над горизонтом показался чёрный столб.
— Подводный вулкан, — объяснил Ван. — Там тоже будет остров.
— А почему выбрали эту планету? — спросил Павлыш.
— Она лучше многих других, — ответил Иерихонский. — Условия здесь, скажем, не экстремальные, хотя человеку исследовать её нелегко. Атмосфера разрежённая, температуры низкие, большая часть поверхности покрыта первобытным океаном. Всё здесь ещё молодо, не устоялось. В общем, удобный полигон. Здесь мы испытываем новые методы, ищем новые формы, по возможности универсальные. Здесь проходят тренировку биоформы, которым предстоит работать в трудных точках. Поживёте с нами, поймёте, как мы довольны, что нам предоставили эту лужу…
А лужа тем временем катила навстречу пологие зелёные валы, и её безбрежность подавляла воображение. Сознание того, что, сколько ни плыви, не встретишь ничего, кроме островков и скал, торчащих из воды, что нет здесь материков и даже крупных островов, придавало океану завершённость. На Земле океаны. Здесь Океан.
Солнце клонилось к закату, закат был мирным, смягчённым слоями перистых облаков, кисеёй прикрывавших солнце. Лишь далеко в стороне толпились чёрные тучи, еле поднимавшиеся над горизонтом. Вернее всего, там был ад, там трудились вулканы.
Остров Косая гора появился через три часа. От Станции до него было около пятисот километров. Остров представлял собой кривую гору, которая, казалось, долго и натужно вылезала из океана и ей удалось приподнять над водой одно плечо. Второе осталось под водой. Оттого голова горы была склонена набок, и от неё начинался полукилометровый обрыв в глубину. Зато другой край острова был покат и обрамлён широким пляжем, усеянным камнями и небольшими скалами.