Ван разогнал катер и поднял его в воздух. Тот перепрыгнул через широкую полосу бурунов, кружившихся вокруг рифов, и шлёпнулся на мелководье.
Там, где кончалась полоса пляжа и начинался подъём на гору, стоял небольшой серебряный купол.
— Это наша избушка, — показал Иерихонский.
Они надели маски. Дул сильный ветер и нёс мелкие колючие снежинки. Вода у берега была покрыта тонкой коркой льда.
— Утром лёд будет в руку толщиной, — сказал Ван. — Правда, солёность здесь невысока.
— Теперь ужинать и спать, — заявил Пфлюг.
Он первым спрыгнул на песок с нависшего над берегом острого носа катера, потом протянул руки, и Ван, нагнувшись, передал ему ящик с банками. Щёки резало холодным ветром.
Все, кроме Павлыша, опустили прозрачные забрала. У ветра была сила и свежесть молодого мира.
— Обморозитесь с непривычки, — предупредил Иерихонский. Его голос звучал в шлемофоне глухо, будто издалека.
Ван открыл дверь убежища. Внутри купол поддерживали массивные металлические рёбра. Домик был рассчитан на любые неожиданности.
— В худшем случае, — объяснил Ван, — его сбросит с берега и выкинет в море. А там мы его подберём.
Иерихонский включил отопление. В домике сразу стало тепло.
Перегородкой убежище было разделено на две части. В передней, общей, стояли рабочие столы, машины, контрольная аппаратура. За перегородкой были склад и спальня.
— Сейчас приготовим ужин, — сказал Пфлюг. — Грешен, обожаю консервы. Всю бы жизнь прожил всухомятку, но жена не разрешает.
— Кто ел моей ложкой, кто спал на моей постельке? — строго спросил Иерихонский, подходя к столу. — Кто был в гостях?
— Ты знаешь, — ответил Ван, — зачем спрашиваешь?
— Но я же просил не трогать мою машинку!
Иерихонский показал на портативный диагност, стоявший в углу. Из диагноста тянулась лента. Груда лент валялась на полу.
— Ох уж эти любители самолечения! — вздохнул Иерихонский.
— Мне дозволено погулять по окрестностям? — спросил Павлыш. — Я всё знаю, я не буду далеко отходить от дома, не буду купаться в море и сражаться с драконами. Я только погляжу на закат и вернусь.
— Идите, — разрешил Ван. — Только не занимайтесь самостоятельными исследованиями. Тем более что тут драконов раньше не было.
Павлыш шагнул в переходник.
Солнце прижалось к склону горы, закрывавшей половину неба. Снег усилился, и пришлось опустить забрало. Снежинки с размаху лупили по шлему, отчего мир стал туманным, будто Павлыш пробивался сквозь тучу белых мушек. Он повернулся к ветру плечом и спустился к воде. Лагуна, защищённая грядой рифов, была спокойна, волны медленно наползали на берег, хрустели ледком закраин и уползали назад, оставляя водоросли, мелкие ракушки и кусочки пены. За галечным пляжем торчали чёрные зубы камней, каменистая осыпь тоже казалась чёрной оттого, что солнце било в глаза, выше по склону поднимались из черноты светлые струйки пара, и ритмично ухал маленький грязевой кратер, выплёвывая сгустки дымящейся грязи. Она стекала к берегу волнистыми, как табачный дым, ручейками, застывая у воды. Если на этом острове и есть какие-нибудь живые существа, они должны быть закованы в броню и приспособлены к тому, чтобы поглощать минеральные соли горячих источников. Или они спускаются к воде и собирают на берегу скудные отбросы моря.
Павлыш пошёл вдоль берега. Ветер бил в спину, подталкивал. Купол домика быстро уменьшался и стал почти неразличимым среди скал и камней. Павлыш шёл с той же скоростью, с которой скатывалось к склону горы солнце. Он собирался дойти до косы и поглядеть, как светило уйдёт за горизонт.
Облака исчезли, словно поспешили за солнцем туда, где тепло и светло. Лёд у берега уже не поддавался ослабевшим ударам волн, не ломался и не скапливался длинной грядой осколков вдоль кромки воды, а будто маслом прикрыл лагуну, и лишь кое-где в матовом масле проглядывали открытые пятна цвета закатного неба. Павлыш решил, что пора возвращаться.
Со склона горы сорвался камень и, подпрыгивая, пронёсся рядом, влетел в воду, поднял столб воды и крошек ледяного масла. Павлыш взглянул вверх по склону: не мчится ли оттуда лавина? Нет, камень сорвался потому, что с горы медленно спускался местный хозяин. Видно, решил полакомиться ракушками на берегу.
Хозяин был страшноват, но на Павлыша он не обращал внимания.
Павлыш не мог разглядеть его как следует, потому что тот передвигался по теневому склону. Больше всего он был похож на высокую черепаху с метр ростом. Ног её не было видно.