Димов с Павлышом последовали за ним.
— Кто мог предположить, — сказал Иерихонский, увидев Димова, — что вы устроите землетрясение именно сегодня?
Он держал в руке чашку с кофе, от которой поднимался пар, как от гейзера.
— Передайте мне, пожалуйста, — попросил Димов. — Ведь вы варили кофе для гостей, не так ли?
Димов выпил кофе залпом, обжёгся, несколько секунд сидел, потеряв дыхание. Наконец отдышался и проговорил:
— Вот сейчас бы я погиб, и все вздохнули бы с облегчением.
— Мы бы не дали вам погибнуть, — возразил Павлыш. — Я реаниматор. В крайнем случае заморозили бы вас до Земли.
Гогия отправился на гору и обещал вернуться через час. Димов вышел на связь со Станцией, отдавая повседневные распоряжения, которые не успел оставить, потому что очень рано вылетел оттуда. Иерихонский вновь углубился в изучение лент диагноста. Ван разбирал какой-то прибор. Действия людей, оставшихся в убежище, были будничны, но с каждой минутой под куполом росло напряжение, невысказанное, но ощущавшееся даже Павлышом. Подводников ожидали уже час назад, но их всё ещё не было…
Второй толчок землетрясения раздался примерно через час после прилёта Димова. Ван, дежуривший у рации, сказал Димову:
— Нильс передаёт, что увеличилось выделение газов. Эскалация выше расчётной.
— Может, нам эвакуировать убежище? — предложил Иерихонский. — И здесь остались бы только мы с Нильсом.
— Чепуха, — отрезал Димов. — Ван, спроси сейсмологов, каковы перспективы для острова.
Земля под ногами мелко вздрагивала, будто кто-то просился наружу из запертого подвала.
— Если здесь будет извержение, поток должен пойти в другую сторону. Хотя, конечно, гарантировать ничего нельзя.
Вернулся Гогия с плёнками, снятыми с самописцев.
— С ума сойти! — воскликнул он, не скрывая восторга. — Мы свидетели катаклизма настоящего масштаба. Какой сброс! Вы не представляете, что творится в океане!
Димов неодобрительно нахмурился.
— Простите, — обернулся он к Павлышу, — следовало бы дать вам возможность вернуться на Станцию. Здесь может быть опасно. Но мы ограничены в средствах транспорта.
Павлыш даже не успел оскорбиться. Димов уже не смотрел на него.
— Ван, — продолжал Димов так же буднично, — немедленно вызывайте Вершину, пускай летят сюда.
— Зачем? — не сразу понял Ван.
— Искать. Будем их искать. Здесь глубины небольшие.
— Не выношу безделья, — проговорил Иерихонский. — Я пойду на катере им навстречу.
— Катер поведёт Ван, — приказал Димов. — Иерихонский пойдёт с ним. Вы, Павлыш, останьтесь у рации и, если нужно, вылетите на флаере.
Павлыш подошёл к рации и встал за спиной Вана.
Ван произнёс, поднимаясь:
— Все позывные тут. Рация стандартна. Знакомы?
— Проходили.
Ван понизил голос и сказал на ухо Павлышу:
— Не спорьте с Димовым. Он сейчас — сплошные нервы. Катаклизм на носу. Иерихонский в истерике, а подводники ищут жемчуг в Синем гроте, не зная, что их ждёт, когда они сюда явятся.
— Вы уверены, что тревога не ложная?
— Уверен, — ответил лаконично Ван. Он взял свой комбинезон и маску.
За окном мелькнуло что-то белое, будто там махнули простыней.
— Эй, — обрадовался Ван, выглянув наружу, — на ловца и зверь бежит. Это же Алан!
— Где? — спросил Димов.
— Сам прилетел. Теперь вот доказывайте, что телепатии не существует.
Окно было прямо перед Павлышом. По чёрному, мокрому от растаявшего снега берегу медленно брела громадная белая птица.
Такая же, как та, что Павлыш видел в день прилёта.
Иерихонский уже был одет, он открывал люк. Димов тоже натянул маску.
— Павлыш, оставайтесь здесь. Не отходите от рации. Если что срочное, позовите меня. Я пошёл поговорить с Аланом.
Со Станции сообщили, что флаер вылетел на поиски подводников. Спрашивали, что нового в убежище. Павлыш ответил, что пока ничего.
За окном Димов разговаривал с птицей. Птица еле доставала ему до пояса, но её крылья, даже сложенные, тянулись метра на три, и концы их опирались на широкий хвост. У птицы была небольшая голова с коротким клювом и неподвижные голубые глаза.
Ещё один толчок заставил зазвенеть неубранную посуду.
Подключился Нильс.
— Слушай, Ван, — сказал он своим тихим механическим голосом, — где расположен этот Синий грот?
— Ван ушёл на катере. Наверное, туда. А я точно не знаю, где этот грот.
— А, это Павлыш? Тогда запиши точные новые данные.
За окном Димов кутался в куртку. Ему было очень холодно. Птица, покачиваясь, неловко взбежала на длинную, выдающуюся над заливом плиту и расправила крылья. Тут же она превратилась в шестиметровый парус и не успела добежать до края плиты, как встречный ветер поднял её в воздух, и, чтобы не потерять равновесия, Алан мощно взмахнул крыльями и начал набирать высоту.