Наступила длинная пауза.
Павлыш связывался с островом. Там всё было по-прежнему. Сандра спала. Пфлюг ответил, что положение в кратере стабилизировалось. Идёт вязкая лава. Если скорость истекания сохранится прежней, то к утру площадь острова значительно увеличится. Лет через сколько-то можно будет сажать здесь цитрусовые.
Гогия оторвался от своих приборов, сел рядом с Павлышом.
— Всё-таки я не завидую Иерихонскому, — сказал он. — Любить женщину, которая, в сущности, наполовину рыба…
— Но она всегда может вернуться в прежнее состояние.
— Трудно. Она же не совсем биоформ. Подводников готовили ещё до Геворкяна. К тому же она и не захочет. Сандре нравится её жизнь. Она помешана на океане. Когда-нибудь вам наверняка расскажут их историю. Очень романтично. Они познакомились, когда Сандра уже работала на Наири. Она прилетела как-то к нам в Тбилиси на конференцию, там встретила Иерихонского… ну и представляете… Он, когда всё узнал, пытался её отговорить. Безрезультатно. Так что же вы думаете: в результате он сам перешёл работать на Проект, чтобы быть рядом.
Гогия вздохнул.
— А вы могли бы полюбить подводницу? — спросил Павлыш.
— Откуда мне знать, если у меня в Кутаиси молодая жена живёт? Самая обыкновенная жена. Очень красивая. Я вам в лаборатории фото покажу. Письмо прислала — три килограмма.
— Ну, а вот… — Павлыш показал на реявших в небе птиц.
— Это совсем другое дело, — сказал Гогия. — У Алана у самого дочка в нашем институте работает. Это временно. Это как маска. Пришёл домой, снял маску и живи.
— Ага, — раздался голос Димова, — есть щель!
Павлыш держал рацию на приёме, отключив передачу, чтобы его разговор с Гогией не мешал остальным.
— Да что там говорить, — продолжал Гогия, — вы у Вана были?
— Меня там поселили.
— Правильно. Большая комната. Светлая. Там на полке портрет Марины Ким стоит. Не заметили?
Гогия не смотрел на Павлыша и не заметил, как тот покраснел.
— Мы с Нильсом отвалили камень, — сказал Димов. — Есть ход. Очень узкий. В глубине ещё завал.
— Ну и что? — спросил Павлыш у Гогии. — Вы сказали, что у Вана есть портрет Марины Ким.
— Да. Он в неё смертельно влюблён. Он знал её ещё на Земле, когда она стажировалась в институте. Меня тогда в институте не было, я только здесь к ним присоединился. А тут ещё у Марины начались неприятности…
— Есть! — крикнул Димов. — Пошёл камень! Осторожнее!
Павлыш замер.
«Раз, — считал он про себя, — два, три, четыре, пять…» Димов громко вздохнул.
— Ну и силища у тебя, Нильс… Он такую глыбу удержал, просто уму непостижимо.
На связь вышла Станция. Спрашивали, выслать ли второй флаер.
Павлыш велел ждать и пока смонтировать подводного робота. Может, придётся его доставлять сюда.
— Правильно, — подтвердил Гогия. Потом продолжал свой рассказ: — Я деталей не знаю. Только всё дело в её отце. Он жуткий педант. Он запретил Марине идти к нам в институт. Сказал, что не захочет её больше видеть… В общем, боялся за неё, пробовал воздействовать, но на Марину очень трудно влиять. Когда она всё-таки не подчинилась, он, как человек слова, сказал, что больше её не увидит. Правильно сказал. Отец всегда отец. Надо уважать.
— Трещина открыта, — сообщил Димов, — я остаюсь пока здесь. Нильс попытается до них добраться.
— А дальше? — спросил Павлыш.
— Вам, наверное, неинтересно.
— Ничего, все равно ждём.
— Ван помог Марине убежать из института на один день.
— На Луну? — вырвалось у Павлыша.
— А как вы догадались?
— Это было полгода назад?
— Да, как раз полгода. Она уже прошла курс подготовки, с неё сняли биокопии и начали обработку терапевтическими средствами, чтобы понизить сопротивляемость организма. Не могла она убегать. Не имела права. На месте Геворкяна я бы её обязательно уволил. А она полетела на Луну. Оттуда должен был стартовать её отец. Он капитан «Аристотеля».
— Нильс? Это ты, Нильс? — послышался голос Вана.
— Он передаёт, что нашёл их, — сказал Димов, — нашёл.
— В каком они состоянии?
— Не знаю. Ждите.
— Ну и чем всё кончилось? — спросил Павлыш.
— А? Мы о Марине? Ничем. Простили. Ван всю вину взял на себя. Марина всю вину взяла на себя. Димов всю вину взял на себя. Геворкян посмотрел на них, старый человек, мягкий стал… и простил. Романтическая история. Только отец не простил. Улетел, понимаете? Но простит. Куда денется…
— На какой они глубине? — спросил Павлыш у Вана, включив передачу.