Среди бумаг на столе лежала толстая книга в зелёном переплёте. Павлыш открыл её. Доктор оказался консерватором. Он не только вёл дневник, но вёл его от руки. Почерк доктора показался Павлышу лёгким для чтения, буквы округлые, каждая отдельно.
Глаза помимо воли побежали по первым строчкам:
«Мой дневник не может представлять ни научной, ни литературной ценности. Скорее, это средство организовать собственные мысли…»
Павлыш захлопнул дневник. Никто ему не давал права читать его.
Тут Павлыш понял, что уже прошло сорок минут. Нехорошо. Все, наверное, собрались в столовой, новый человек на далёкой станции — событие, придётся отвечать на обязательные вопросы, а ведь далеко не всегда знаешь, что нового в Большом театре и закончена ли шахта на Луне. Павлыш взглянул в зеркало. Доктор должен подавать пример окружающим — подтянут, выбрит, аккуратен. И тут раздался взрыв.
Станция содрогнулась. Кто-то побежал по коридору. И стало тихо.
7
Столовая была пуста. Люди покинули её в спешке — чистые тарелки стояли на столе, из-под крышки кастрюли поднимался пар, стулья отодвинуты, один из них упал, и никто не удосужился его поднять…
— Ох уж эти тайны, — в сердцах пробурчал Павлыш, ставя стул на место. — Загадки, тайны и летучие голландцы. Сейчас окажется, что я здесь один. Остальные исчезли в неизвестном направлении.
Собственный голос прозвучал неестественно, и Павлыш осёкся. Он постоял несколько секунд, прислушался, потом покинул столовую и пошёл по коридору к выходу, к гаражу.
Станция была невелика, но казалась обширной из-за множества дверей, закоулков и тупичков, лабораторий, складов и комнатушек неизвестного назначения. Потыкавшись в двери, Павлыш остановился перед дверью побольше других, которая, как ему показалось, вела в гараж. Дверь была закрыта изнутри на основательный самодельный засов. Павлыш с трудом отодвинул его. Ошибка: оказалось, что дверь вела прямо на улицу. В лицо Павлышу пахнуло тёплым влажным воздухом, наполненным жужжанием насекомых. Павлыш сделал шаг наружу, и тут его грубо схватили за плечо и рванули назад.
Лескин закрыл засов.
— Вы с ума сошли? — спросил он бесцеремонно.
— Извините, — ответил Павлыш, — я ещё не освоился с обычаями.
— Если будете так осваиваться, недолго здесь проживёте, — сообщил Лескин.
К удивлению Павлыша, он был умыт и оказался вполне респектабельным человеком лет пятидесяти, с лицом, изборождённым глубокими морщинами, словно природа использовала для их изготовления не резец, а стамеску.
— В лучшем случае напустили бы полную станцию комаров, — продолжал Лескин. — Перезаразили бы всех лихорадкой. Себя в первую очередь. И не обижайтесь. Привыкнете. Тоже при виде открытой двери будете впадать в ужас. Вы столовую искали?
— Нет, — ответил Павлыш. — Обедающих.
— Обедающие в гараже. Обед задерживается. А я вас искал.
Дверь в гараж оказалась совсем рядом.
— Заходите, — сказал Лескин уже мирно. — Сейчас они вернутся.
Гараж был пуст. Вездеход исчез. Лескин прислушался и поспешил к рубильнику у ворот гаража.
— Не пугайтесь, доктор, — предупредил он.
Павлыш не знал, чего ему следует пугаться, и на всякий случай сделал шаг к стене.
В расступившихся вратах гаража показался тупой лоб вездехода. Вездеход полз медленно, с достоинством, как лесоруб, возвращающийся домой с добрым бревном. Так же торжественно вездеход пересёк гараж и замер, уткнувшись в дальнюю стенку. На буксире он приволок громадную серую тушу, с которой свисали два чёрных лоскута, каждый с парус фрегата.
На фоне белого прямоугольника ворот прыгали две человеческие фигурки. Они вели себя как куклы в театре теней, размахивали ручками, суетились. Нечто большое и тёмное застило на мгновение свет, и тут же затрещали выстрелы. Кто-то поднял рубильник, дверь закрылась и словно отрезала шум и суматоху.
— Все здесь? — спросила Нина. Лицо её было закрыто чем-то вроде чадры. Она держала в руке пистолет.
— Все, — ответил Джим, спрыгивая с вездехода. — Я пересчитал.
Татьяна-маленькая подошла к серой туше, поставила на неё ногу.
— Магараджа Хайдерабада и убитый им тигр-людоед. Где фотограф?
— Не паясничай, Татьяна, — сказал Лескин. — Может, он ещё живой.
— Ни один тигр не уходил живым от выстрела молодого магараджи, — возразила Татьяна.
Татьяна где-то потеряла пластырь. Весь лоб у неё был в крови. Павлыш отметил это, но в тот же момент ноги поднесли его к чудищу, распластанному на полу. Это оказался дракон. По крайней мере, другого слова Павлыш не смог подобрать. Голова была не меньше метра в длину, поблёскивали жёлтые зубы, стеклянные глаза угрожающе пучились, а чёрные паруса оказались крыльями.