Комары реагировали на тепло. Они сворачивали с курса, чтобы полакомиться кровью Павлыша, не только из ближайшей норы, но и из дальних, ниже по склону…
Через две минуты нервы Павлыша не выдержали, и он припустил наверх. Он добежал до станции, увешанный комарами, как ёлка инеем, и долго смывал их горячим душем. Зато придумал более или менее приемлемый метод борьбы с комарами: поставить у нор что-нибудь тёплое — и готова ловушка.
Трёх комаров Павлыш сохранил. Принёс их в коробочке к себе в келью. Раздевшись, выдвинул сантиметров на пять ящик стола, положил туда коробочку, приоткрыл и стал ждать. Ждать пришлось недолго. Комары, как истребители-перехватчики, вырвались из щели ящика и, ни разу не сбившись с курса, вцепились в протянутую им навстречу руку. Павлыш вытерпел уколы и с некоторой жалостью к себе смотрел, как набухали его кровью тела кровопийц. Наконец изверги насосались и удовлетворённо, один за другим, поднялись с руки и отправились искать укромное место, чтобы отдохнуть от трудов праведных. Такое место нашлось в простенке между койкой и умывальником.
Павлыш листал дневник Стрешнего и поглядывал на комаров. Те мирно дремали на стене. Может быть, на них не распространяется… И тут один из комаров неловко взмахнул крылышками, попытался взлететь, но не мог и упал на пол. И замер. Через несколько секунд его примеру последовал второй комар. И третий.
Павлыш присел на корточки. Комары лежали на полу лапками кверху. Можно было не проводить дальнейших анализов. Комары отравились кровью Павлыша. Может быть, закон взаимной несъедобности (что за открытие в биологии и антропофагии!) был на этой планете универсальным? И отношения людей с местной фауной никогда не станут гастрономическими? А комаров влекло только тепло…
16
— Как бы взглянуть на сурка? — обращаясь к Нине, спросил за ужином Павлыш.
— Я их вблизи и не видела, — ответила Нина. — Только мельком. Они очень пугливые и осторожные.
— Они на пингвинов похожи, — добавила Татьяна-большая.
— Я добуду для вас, — пообещала Таня-маленькая. — Я видела одну жилую нору внизу.
Сурок был нужен Павлышу. Комары жили в сурочьих норах.
Сурка Татьяна приволокла на следующее утро.
— Доктор, — объявила она, заглядывая в лазарет, где Павлыш занимался с Леопольдом лечебной гимнастикой. — Ваше задание выполнено. Пленный доставлен.
Павлыш сразу догадался, в чём дело.
— Допрашивать буду я сам. Где его разместили?
— Лежит связанный в танке.
— Он не сопротивлялся?
— Нет. Я хотела его на станцию занести, а Нина запрещает.
— А почему? — спросил Павлыш, спеша за Таней по коридору. — Ведь на улице водятся драконы.
— Она думает, что он заразный. Разве её переспоришь?
— Конечно, она права… А дождь идёт?
— Драконов не видно. Не бойтесь.
— Я не боюсь драконов. Кто в наши дни боится драконов!
Вездеход стоял у приоткрытых дверей гаража. Рядом ждала Нина, которая сегодня была дневальной и потому получила в наследство фартук с оборками. Однако он не превратил начальника в домашнее существо. Даже чёлка, которая должна была закрывать шрам на лбу и притом отлично гармонировала с фартучком, не спасала положения. Словно разгадав взгляд Павлыша, Нина сказала:
— Я отлично готовлю. Вы в этом сами убедитесь сегодня. — И тут же продолжала другим тоном: — Павлыш, если вам это животное абсолютно необходимо, возитесь с ним сами. Я не позволю никому до него дотрагиваться. Он совершенно дохлый, чумной какой-то.
— А ты откуда знаешь? — возмутилась Таня. — Он же в вездеходе лежит. Его никто, кроме меня, не видел. Он душечка, очень милый.
— Я заглядывала внутрь. Я тоже любопытная… Татьяна!
Татьяна уже была возле вездехода. Она распахнула люк и, прежде чем Павлыш успел помочь, выволокла связанного сурка наружу.
— Я его уже трогала руками, — сообщила она.
Павлыш нагнулся над сурком. Тот лежал на боку и мелко дышал. Размером он был со среднюю собаку. У него было округлое, продолговатое тело с короткими лапами, и если поставить его столбиком у норы, то можно принять за настоящего сурка. На этом сходство кончалось — достаточно было взглянуть на переходящую в хоботок белую морду. Сурок дёргался, стараясь освободиться от пут, но делал это как-то формально, будто хотел продемонстрировать, что не настолько уж он смирился с судьбой, как кажется.