Топтуны подошли не сразу. Видимо – не узнали в человеке, подозвавшем их, того самого ночного «барина». А когда все-таки рискнули приблизиться, опешили еще больше.
– Быстро садитесь и поехали! – скомандовал он.
– Как же, барин, – пробормотал чернобородый. – В эту чертову телегу?!
– А хозяин ваш – кто? – ехидно осведомился художник. – Не черт ли! Кто, как не черт, мог забросить вас в это дьявольское место?
– Твоя правда, барин, – понурился соглядатай.
– Ну! Хотите вернуться к себе?
– Оно конешно…
– А девка как же? – спохватился второй топтун. – Следить же велено!
– Я ее запер. Никуда не денется, – отмахнулся Гарик. – Вас же домчу, куда скажете. Там и вернетесь восвояси. Лезьте в карету, остолопы!
Он распахнул заднюю дверцу, и «остолопы», крестясь и охая, полезли в салон. Иволгин убедился, что они устроились, и только тогда захлопнул дверцу и сел за руль.
– Куда вас везти-то? – спросил он.
– С Лекарской заставы мы, – робко произнес чернобородый.
– Поехали!
Будь его воля, художник рванул бы с места на предельной скорости, но утро набирало силу, и людей на улицах становилось все больше. Пришлось осторожно пробираться к Изветскому проспекту, а там – ползти от светофора к светофору. Поглядывая на своих пассажиров в зеркало заднего вида, Гарик с усмешкой замечал, что тем явно не по себе в Ветрограде XXI века. Оставалось лишь удивляться, как это они до сих пор умудрялись выслеживать Асю? Разве что у самих спросить? Иволгин вспомнил, что в бардачке у него лежит фляжка с коньяком. Все же русские люди, небось не откажутся. Он протянул руку, открыл бардачок, достал фляжку. Встряхнул. Булькает. По паре-тройке глотков на брата точно выйдет. Покосившись в зеркало, художник увидел, что топтуны поводят носами. Надо же – учуяли! Тем лучше. Ломаться не будут. В конце концов, их, холопов, дело маленькое. Пусть бары меж собою разберутся.
– Ну что, мужики, хлебнете по маленькой? – спросил он, надеясь, что выпивохи всех времен понимают, что это значит.
– Коли угощают, не отказываемся, – послышалось в ответ. Не отрываясь от руля, Гарик отвинтил крышку и передал фляжку пассажирам. Слышно было, как топтуны отхлебывают по очереди, одобрительно крякая.
– Ну как винцо, мужики? – поинтересовался Иволгин.
– Как Христос по душе босиком прошествовал! – откликнулся чернобородый, видимо, самый словоохотливый из двоих.
– Тяжко вам службу служить, мужички?
– Да ничего, барин, страшно только, – прорезался голос облезлого. – То один город, то другой, а вроде тот же самый. – Колдовство это, мужики. Хозяин-то ваш – чернокнижник, прости его, господи!
– Что ж нам теперь, барин, в геенну огненную отправляться, или батюшка отчитает?
– Отчитает, мужики, ежели как возвернетесь, колечки свои чародейские в болоте утопите.
– Да как же, барин, а ежели нехристь этот, Брюс, нас сыщет да живьем в пекло утащит!
– Бог не выдаст, свинья не съест, православные.
– Можа, нам, барин, и не возвертаться вовсе? – снова заговорил облезлый. – Можа, нам здесь как-нить перемочься? – Так хозяин и здесь сыщет.
– Не сыщет, барин, – проговорил чернобородый. – Не может он сюды ходить. Видать, бесы не пущают.
– Тогда оставайтесь, – милостиво разрешил художник. – Только к дому тому, где я вас застукал, не суйтесь!
– Как прикажешь, барин.
Гарик притормозил у тротуара, скомандовал:
– Выметайтесь! Недосуг мне до Лекарской вас везти. Ножками дотопаете, чай, не баре.
Бормоча благодарности, топтуны охотно вылезли из «чертовой телеги». В самом ли деле решили они остаться в мире грядущего или хитрили, художника не волновало. В мастерскую им не проникнуть, даже если они снова сунутся на набережную Зеркального канала. Раз уж от этих выпивох удалось покуда избавиться, то следует воспользоваться передышкой на полную катушку. Иволгин вырулил на Палисадную улицу и через несколько минут припарковался напротив ограды замка Святого Михаила. Взял из багажника пакет и мешковину со шпагой и направился к воротам. Охраннику он показал свое удостоверение сотрудника Музейного совета, и тот пропустил его внутрь. В обширных подземных помещениях дворца располагались реставрационные мастерские. Приятель Гарика как раз здесь работал. Он обогнул Северный флигель, подошел к приземистой дверце, что вела в бывшие винные погреба.