Иволгину вдруг стало тревожно за Асю. Поэтому он небрежно швырнул вещички в багажник и сел за руль. Наступал вечер, и движение на улицах морской столицы заметно участилось. Автомобильчик полз так медленно, что Гарику хотелось бросить его в ближайшем проулке и отправиться домой пешком. С каждой минутой тревога в его душе усиливалась. И когда художник увидел Асю, потерянно бредущую в толпе пешеходов, заполонивших тротуары Изветского проспекта, он едва не выскочил из машины на ходу. Боясь потерять девушку из виду, кое-как вырулил из общего потока, приткнул «чертову телегу» у поребрика, выбрался из салона и бросился догонять гостью, которая застряла в чуждом ей времени по его вине. Удалось ему это далеко не сразу. Когда же он все-таки схватил ее за локоть и повернул лицом к себе, то увидел полные слез глаза. В этот момент Игорь Иволгин окончательно и бесповоротно понял, что готов отдать за свою Золушку жизнь.
Глава десятая
Среда
Ветроград-XVIII
Кофе и пирожные сделали свое доброе дело. Слезы на щеках Золушки высохли. Взгляд стал не таким отчаянным.
Гарик ее не торопил, ждал, когда она сама все расскажет. Хорошо, что он догадался привести девушку сюда, в это маленькое кафе, где всегда играла тихая музыка, столики укрывались в сени крохотных пальм, которые весьма органично смотрелись под стеклянными сводами старинной оранжереи, некогда снабжавшей тропическими фруктами царский дворец. Это место отдаленно напоминало кофейни прошлого или даже позапрошлого столетия, и здесь Анна Болотная могла хотя бы на полчаса почувствовать себя защищенной от бурной сутолоки города XXI века. Художник корил себя за то, что оставил Асю в полном одиночестве, не подумав о том, что угроза может исходить не только от соглядатаев колдуна из XVIII столетия, но и от его собственного окружения. Он даже забыл о том, что ключи от мастерской есть не только у него.
– Она не умеет себя вести, эта ваша снежница, – наконец пробурчала девушка. – Я прекрасно понимаю, что мое присутствие в вашей мастерской ее не обрадовало, но ведь она даже ничего слушать не стала! Сразу принялась осыпать меня незаслуженными оскорблениями. Я бы с удовольствием вызвала ее на дуэль, но… мне неизвестен кодекс чести вашего века.
– А что, разве дамы в вашем столетии тоже дерутся на поединках? – опешил Иволгин.
– Редко, но случается. Если оскорбление может смыть только кровь.
– Слава богу, что до этого не дошло! – выдохнул Гарик. – У нас подобные схватки считаются преступлением, вне зависимости от мотивов.
– Мне не хотелось, чтобы из-за меня у вас были неприятности, поэтому я и отступила, рискуя запятнать свою честь. – Я вам чрезвычайно благодарен, Ася, – произнес художник. – Ваше столкновение с Кирой целиком лежит на моей совести. Я должен был предусмотреть ее появление в мастерской.
– Снежница почувствовала во мне соперницу, – зло проговорила Анна Болотная. – Да только не на любовном фронте. Простите за резкость, господин живописец!
«Господин живописец» нахмурился. Слова гостьи прозвучали не слишком деликатно, но в них было много правды. Он и сам понимал, что прежде обычно невозмутимая мадемуазель Тосканская, завидев в его мастерской незнакомку, не стала бы закатывать истерику. Мало ли у него перебывало натурщиц. Нет, Кира испугалась, что даже тот не слишком полноводный денежный ручеек, который тек от небесталанного, но не слишком зажиточного художника Иволгина, может оказаться перекрытым. Гарик давно уже чувствовал, что мало интересует свою подругу как личность, да и как мужчина – тоже. Она видела в нем только источник дохода. Однако раньше он старался не думать об этом. Да у него и не было выбора. А теперь у него выбор есть, и, собственно, это выбор «господин живописец» уже сделал, добровольно втянувшись в опасное противостояние с колдуном Брюсом. Следовательно, теперь нужно думать не об истериках снежницы, а о том, как победить темного чародея.