Для нее всегда было загадкой, почему в плохую погоду людям не сидится дома. Буран и минус тридцать градусов на термометре никак не помешали той веселой компании из отеля «Кузбасс» пойти гулять.
На весенней улице, несмотря на поздний час, было много машин. Наверное, люди разъезжались по домам или — наоборот, ехали развлекаться, чтобы вернуться наутро.
Екатерине Владимировне казалось, что жизнь бьет ключом. И только она находилась в состоянии сна.
А что, если бы она не попала сегодня в лицей в тот день? Осталась бы дома. Проверяла бы тетради или выставляла оценки.
От размышлений ее отвлек голос ученика:
— Екатерина Владимировна, я — все.
Учительница вздохнула.
Сейчас она проверит работу, может даже поставит ему «тройку» в четверти. Однако стараться он так и не начнет. Ни разу не начал. Сколько она знала Данила, он всегда был твердым троечником, притом, что знал предмет на «два».
Екатерина Владимировна подошла к столу, взяла листок, только что убежавшего ученика, и, почувствовав на себе чей-то взгляд, оглядела кабинет. Но Лиза писала, уткнувшись в работу, а никого больше вокруг не было. Учительница пожала плечами.
Учительница прочитала приписку в конце работы и еще раз вздохнула.
«Пожалуйста поставте четыре».
«Упустил „запятую“ и „мягкий знак“», — отметила она.
Вдох-выдох. Она еще проверять не начала, а уже ошибки отмечает. Вдох-выдох. Ему нужна оценка «три» в четверти.
«Здесь — „я“, а не „е“. А тут не нужен „восклицательный знак“».
И «тройка» тоже ему не нужна. Только «два».
Открыв журнал, она выставила оценку.
— Екатерина Владимировна!
Голос Данила заставил ее вздрогнуть.
«Почему он еще не ушел?» — Мысленно возмутилась. — «Или он мне кажется, и я схожу с ума?».
Медленно подняла глаза. Перед ней, действительно, стоял Данил. Глаза его были испуганными.
— Там… никого… нет, — произнес он, четко разделяя слова. — Дверь закрыта.
Она снова вздохнула.
Наверняка, он все напутал. А охранник просто ушел, например, в уборную. А может сам Данил ее разыгрывает?
— Пойдемте вниз. — Сказала, а точнее приказала, Екатерина Владимировна.
Им оставалось только кивнуть.
«Интересно, здесь есть приведения?» — подумала ученица седьмого «В» класса, Лиза Аленина и поправила воротничок своей блузки.
Эти трое спустились на первый этаж. Екатерина Владимировна пошла к выходу. Подергала ручку. Дверь, конечно, была заперта.
— Дмитрий Александрович? — позвала она охранника. Впрочем, было понятно, что это ни к чему не приведет.
— Его нет, — констатировал очевидное Даня.
После тщательной перепроверки этажей и кабинетов все трое поняли, что находятся запертыми в стенах школы.
Учительница отошла кому-то звонить. Ребята остались вдвоем.
— И что они сделают? Сомневаюсь, что завучи тут же примчатся вызволять нас, — сказал Даня.
— Да что угодно! Даня, мы взаперти. Тебя это не волнует вообще? — выкрикнула Лиза.
— Не больше, чем тебя.
— В таком случае давай предпримем что-нибудь.
— Ну, давай, предпринимай, — он говорил очень резко, выбрасывая слова будто лезвия.
— Дашь свой телефон?
— Зачем тебе? — удивился Даня.
— Мой сел. Хотя бы родителям позвоню, — пояснила Лиза.
— Обойдешься.
— Окей, — медленно произнесла Лиза, протянув букву «е». — Данил, ты вообще понимаешь, что нас заперли в школе. Хотя мы предупреждали, что задержимся.
— Это я понимаю, но телефон не дам, — уперся Даня.
— А зарядник? У тебя зарядник есть? — мрачно спросила Лиза. В тот момент она хотела задушить одноклассника.
Даня мотнул головой.
Тем временем к ним подошла Екатерина Владимировна:
— Нас выпустят, — она выдержала театральную паузу. — Но завтра…
— Но почему? Ведь еще восемь часов вечера. Может куда-нибудь в службу спасения позвонить? — не унималась Лиза.
«Должен же быть выход.»
— Нам сказали ждать до утра, — Екатерина Владимировна пожала плечами.
— Да че вы паритесь-то? Это ж прикольно, просидеть в школе всю ночь, — сказал Даня.
«Действительно, почему же мы „паримся“», — подумала тогда Лиза неприязненно. До сего дня они общались с ним всего раза два, что удивительно, ведь учились они в одном классе, а теперь им нужно провести несколько часов, а может и больше, в обществе друг друга. Он ее бесил. Раздражала его манера общения. Его пофигизм. И его феерическая тупость.