— А Стефани не подумает, что с вами что-то случилось? — спросила Хэлен прямо.
— Витор сообщит Изабель о моих планах, а она, в свою очередь, передаст это Стефани. Я уверен, что Стеф сумеет превосходно занять себя в мое отсутствие. Она уже довольно большая девочка, — ответил он резко, так, что Хэлен обиженно повернулась на сиденье. У Виктора на все готов ответ, и, как всегда, в неприятном, высокомерном тоне. Она размышляла некоторое время, сказать ли ему, что вовсе нет надобности так стараться, чтобы спасти Витора от ее заигрываний, но решила, что не стоит. К чему тратить силы понапрасну?
Слегка вздохнув, Хэлен устремила взгляд вперед на дорогу и скорее почувствовала, чем увидела, что Виктор повернул голову и посмотрел на нее, и даже сначала не поверила своим ушам, когда он произнес очень спокойно:
— Почему бы нам не заключить перемирие?
Первое, что почувствовала девушка, было огромное облегчение, но она тут же строго приказала себе не поддаваться и собраться с мыслями. Она вовсе не собирается падать к его ногам с изъявлениями благодарности. И она произнесла сухо:
— Чудесно. Но должна напомнить вам, что ее я первая начала эту войну.
И сразу же усомнилась, правильно ли было с ее стороны ответить так надменно, потому что Виктор круто свернул на обочину и выключил мотор.
Скрывая свою тревогу за занавесом длинных ресниц, Хэлен бросила на него вопросительный взгляд. Новая лекция о непозволительности дерзких ответов, о недостатке с ее стороны уважения и благодарности? Она нашла бы, что ответить на это, но внезапно почувствовала, что действительно очень устала воевать. Девушка смотрела на резкие черты его лица, почему-то казавшиеся сейчас не такими резкими, — наверное, из-за тени, падавшей от изогнутых ветвей пробкового дуба, росшего на обочине, и почувствовала, как непонятно почему на глаза ей наворачиваются слезы.
Она не только устала с ним воевать, отчетливо поняла Хэлен. Она страстно желала его дружбы, его уважения. И более того, она желала волшебного огня его любви… Девушка поспешно отвернулась, стараясь скрыть предательски выступившие слезы и задрожавшие тубы. Виктор быстро протянул руку, словно собираясь прикоснуться к ее плечу, и почти сразу же убрал ее назад, почему-то передумав. Но его голос мягко обвился вокруг Хэлен, в нем прозвучало нечто похожее на самоиронию и еще нечто непонятное, от чего по ее спине пробежала легкая дрожь.
— Согласен. Какой-то микроб постоянно заставляет нас бросаться друг на друга бессмысленно и совсем по-детски. Я предлагаю постараться не обращать на него внимания. Со своей стороны могу сказать, что меня раздражает двойственность вашей личности: с одной стороны — вызывающая чувственность опытной соблазнительницы, открытое желание завлекать, с другой — чопорность недотроги с пучком колючек. — Его жесткие губы насмешливо изогнулись. — Я не люблю вещей, которых не понимаю. Терпеть не могу чувствовать себя в невыгодном положении. Вы примете мои извинения?
Что могла Хэлен ответить на это? Только согласиться, ведь сейчас в его улыбке не было и следа всегдашней жесткости, только дружелюбие и открытость. Девушка молча кивнула, чувствуя себя слишком взволнованной, чтобы говорить. Виктор приковал ее глаза своими сверкающими и серебристыми, его взгляд становился все напряженнее, он увлекал, околдовывал ее, пытался передать ей что-то, от чего бедное сердце Хэлен бешено билось в груди, не давая вздохнуть.
Ее нежные губы раскрылись, тело непроизвольно качнулось по направлению к нему, и она увидела, как в глубине его глаз на мгновение вспыхнуло пламя. Но тут же губы его сжались, и Виктор отвернулся.
— И еще, — добавил он холодно, включая двигатель и выезжая на пустое шоссе. — Тот микроб — какой бы он ни был, — заставляющий нас набрасываться друг на друга, в то же самое время тянет нас в постель. Не удивительно ли? — Виктор быстро взглянул на нее, приподняв одну бровь, приглашая ее высказать свое мнение и согласиться, что удивительнее быть не может; потом добавил равнодушным голосом, словно предмет обсуждения вовсе не являлся чем-то важным: — Мне это совсем ни к чему. Что касается вас, то, надеюсь, вы тоже к этому не стремитесь. Итак, мы просто не будем обращать на это внимания, и все окончится само собой. А мы в оставшееся время вашего пребывания здесь станем вести себя вежливо по отношению друг к другу, как и подобает взрослым людям. Вы согласны?