— Я не являюсь ничьей собственностью. Наверное, нам лучше вернуться к остальным. Ваша матушка будет недовольна, что вы оставили из-за меня гостей.
— Мы скоро присоединимся к ним. — Ее сдержанный тон нисколько не обескуражил Паоло. — Вы еще не видел второй этаж.
Они поднялись по лестнице, прошли по многочисленным комнатам, и наконец Паоло показал ей то, ради чего и была затеяна эта экскурсия. Стены его комнаты бьши сплошь покрыты портретами чемпионов автомобильных гонок.
Он с улыбкой повернулся к девушке, держа в руках громоздкий шлем.
— Этот шлем принадлежал Фанджио. Он был на нем во время состязаний. А здесь у меня… — Одно за другим демонстрировал Паоло свои сокровища, и Хэлен неожиданно решила, что этот молодой человек ей очень симпатичен. Особенно после того, как он сказал: — Я мечтал стать гонщиком с тех пор, как помню себя. Но лет в семнадцать понял, что не имею для этого достаточно денег, связей и таланта. И тогда я решил коллекционировать.
— И подошли к этому весьма основательно, — девушка была не в силах сдержать улыбку, глядя на его энтузиазм. Паоло напоминал ей большого ребенка, не имевшего ничего общего с образом опытного соблазнителя, роль которого он пытался играть.
Она взглянула на часы. В желудке у нее громко бурчало, потому что утром она так и не позавтракала.
— Теперь нам в самом деле лучше всего спуститься вниз, — предложила она. — Я, кажется, не на шутку проголодалась.
Даже отсюда она чувствовала чудесный аромат жаренного на вертеле мяса. Паоло бережно поставил на место фотографию знаменитого гонщика с автографом, подошел к Хэлен, вытянул густые пряди ее волос из туго закрученного на макушке узла, рассыпав шпильки по полу, и неохотно проговорил:
— Тогда я накормлю вас. Вы попробуете все блюда, какие только будут стоять на столе, обещаю вам.
Спускаясь с ним рука об руку по главной лестнице, Хэлен то и дело отбрасывала назад рассыпавшиеся по плечам непокорные волосы. В том, как Паоло освободил их, не было ничего чувственного, он только привел их в красивый беспорядок. Девушка могла легко представить, что он делает то же самое с прической Пилар, своей хорошенькой сестрой, а может быть, даже матери. Невинная шутка, игра, желание показать мужское превосходство!
Они провели в доме почти час, и Хэлен была рада этой передышке. Флиртовать с Паоло на виду у всех, откликаться улыбкой на его случайные прикосновения и произнесенные шепотом шутки, при этом каждую секунду чувствовать, как Виктор следит за ними, было невыносимо для Хэлен, взвинчивало ее нервы до предела, и она чувствовала себя на грани истерики. Ей казалось, что ее кровь мчится по сосудам со скоростью тысячи миль в час!
Этот час, проведенный с Паоло в спокойной дружеской атмосфере, несколько успокоил девушку, так, по крайней мере, ей казалось. Однако, когда она увидела Виктора, одиноко стоящего в холле и наблюдающего, как они вместе спускаются по лестнице, Хэлен заметила, что он сурово сдвинул брови при виде ее взлохмаченных волос, и напряжение, острое и жгучее, как раскаленный клинок, вернулось к ней и заставило тело затрепетать.
Инстинкт велел ей спрятаться куда-нибудь от этих пронзительных, испепеляющих глаз, но гордость и жажда мести заставили девушку продолжать свою игру. Хэлен забыла об отставшем Паоло, на ее губах застыла улыбка, а голос внутри кричал: «Смотри, смотри, негодяй! Мучайся!»
Может быть, сейчас он наконец испытывает то, что испытывала она, глядя, как Стефани прижимается к нему или, лежа ночью без сна, гадала, отправился ли он в комнату своей невесты. Может быть, сейчас он поймет, что значит безнадежно и страстно желать и не иметь возможности удовлетворить свое желание, чувствовать, что еще немного, и страсть расколет тебя пополам.
Но когда девушка увидела, как на миг глаза Виктора потемнели от боли, ее сердце сжалось, и она оперлась рукой о стену, потому что перед глазами вдруг все поплыло.
Уэстон резко повернулся на каблуках и вышел из холла, а Паоло сказал с неискренним смехом, пытаясь казаться беспечным:
— Надеюсь, вы говорили правду, сказав, что не принадлежите ему. Он, кажется, подумал, что этот час мы провели в постели. Я встречал его только два или три раза и не прочь поспорить с ним, когда кругом люди. Но я не хотел бы встретиться с ним один на один в темной аллее, если мне случится перейти ему дорогу!