Хэлен, чувствуя, как тошнота подступает под самое горло, последовала за Паоло через боковую дверь в тенистый сад. Под сенью лимоновых деревьев, в тени гераней и роз гости сидели за столиками, смеялись, болтали, ели и пили.
— Найдите пока свободное место, — предложил Паоло. — А я принесу нам еду.
— Спасибо, — ответила девушка, стараясь не выглядеть подавленной, чтобы молодой человек не догадался, как подействовало на нее мимолетное выражение, промелькнувшее в глазах Виктора. — Но лучше я побуду одна.
Она прошла под аркой стены, окружавшей сад, и Паоло не стал возражать. Он не мог не заметить, что между ней и Виктором пробежала черная кошка и, по-видимому, пришел к мысли, что разыгрывать и дальше роль губителя женщин может оказаться для него делом нешуточным.
Длинная стойка буфета ломилась от деликатесов. Ароматное мясо, аппетитные серебристые сардины, горшочки со свежим дымящимся картофелем, всевозможные салаты, хрустящие хлебцы, несколько сортов сыра. Но аппетит пропал, и Хэлен равнодушно прошла мимо, едва удостаивая взглядом роскошные яства. Ей необходимо было хоть немного побыть одной, вдали от этих приветливых людей, беспечно предающихся веселью. И подальше от Виктора и его бдительных глаз, в которых читалось страстное желание, когда он жадно смотрел на ее стройные ноги, округлые очертания бедер, высокую грудь под мягкой тканью лифа. И этот взгляд становился тяжелым и угрожающим, когда Хэлен с наигранно дразнящей улыбкой обращалась к своему спутнику. Она зябко повела плечами, быстро спустилась с террасы и двинулась вдоль стены, отыскивая калитку, за которой, как сказал ей Паоло, начиналась тропинка, ведущая к уединенному заливу.
Игра, в которую она решила сыграть, теперь казалась ей глупой и недостойной. Ущемленная гордость, чувство, что ее предали, любовь, которую она отчаянно пыталась обратить в ненависть, — все это заставило девушку повести себя безрассудно. И теперь ей было стыдно.
Узкая тропинка отчетливо виднелась в невысокой траве, в тяжелом воздухе витал терпкий и вяжущий запах диких цветов. Может быть, с моря повеет свежий бриз и смягчит давящий удушливый жар, от которого ее одежда липла к покрытому испариной телу, а волосы тяжелым грузом оттягивали затылок. Но надежды девушки не оправдались. Ни малейший ветерок не оживлял неподвижной атмосферы, а поверхность моря напоминала стекло; только у самого берега было заметно слабое движение волн.
Ничего, по крайнее мере, она здесь одна, кругом ни души, можно собраться с мыслями, опомниться, прийти в себя.
Страдание, промелькнувшее в глазах Виктора, которое она успела уловить, спускаясь вместе с Паоло вниз по лестнице, потрясло Хэлен до глубины души. В ее планы входило посильнее ранить его, помучить так, как мучилась она сама, видя его вместе со Стефани. И, похоже, ей удалось задуманное, однако принесло одну лишь боль. Ей невыносимо было знать, что он страдает. Его боль стала ее болью, наверное, таково свойство любви. Сегодня она получила урок, который ей трудно будет забыть; девушке предстояло решить, как она станет вести себя в оставшееся в Португалии время. Видимо, постоянно придется стискивать зубы.
Ни к чему приносить извинения Виктору за свою глупую демонстрацию. Ее сегодняшнее поведение лишь укрепит его в невыгодном о ней мнении и, скорее всего, наконец-то погасит несчастную страсть, которую она пробудила в нем так некстати. И это станет лучшим исходом. У нее никогда не было ни малейшего шанса. Удовлетворить свое к ней физическое влечение — вот все, чего он желал, но самодисциплина и подозрительность не позволяли ему поступиться гордостью… Ничего, скоро они расстанутся и все будет предано забвению… Все к лучшему, вяло подумала Хэлен. Моральные принципы, которым она строго следовала, говорили ей, что физическая близость без взаимной любви и обязательств была бы унизительной для ее достоинства, но девушка понимала, что не нашла бы в себе воли противиться, если бы Виктор решил провести с ней ночь и излечить мучительную боль, вместо того чтобы ждать, когда она исчезнет сама. И она должна быть благодарна ему за самообладание. Неземное блаженство, которое Хэлен испытала бы в его объятиях, могло быстро обернуться стыдом и унижением, когда она вспоминала бы о том, что он просто использовал ее, как используют доступных женщин, и потом вполне заслуженно презирал.
Над горами прокатился глухой рокочущий грохот и вскоре повторился снова, уже ближе. Хэлен вздохнула, подняв руки, откинула назад тяжелые волосы. Пора возвращаться назад. Сейчас начнется гроза, и гости уйдут в дом. Праздник скоро кончится. При мысли о возвращении на виллу в общество Виктора и остальных девушке стало не по себе. Но, так или иначе, через это придется пройти.