Бог стоял ко мне спиной. Плечи опущены, голова наклонена вперёд, руки сцеплены сзади, пальцы сильно сжаты. Переживает.
— Кому отдали силу Наэнмиен? — спросила я Фьярина, уже зная ответ. Но хотелось убедиться.
— Не тебе разве? — горько усмехнулся он, обернувшись ко мне и посмотрев в глаза.
— Ко мне она попала от Роноаса. Но я не уверена…
— Ему, — перебил бог. — Но вернее говорить не магию, а сосуд, резерв. Важен ведь именно он, номинальный объём. Магию можно израсходовать и восстановить, но куда? В сосуд, конечно. Ресурс здесь — он. А чтобы лучше закрепился, сосуд передают сразу полный магии. Но Роудан обманул меня! — неожиданно горячо воскликнул Фьярин. — Когда Мириэлис умерла, отец, пытавшийся её спасти, втащить душу обратно, тоже был в отключке. Тогда всё и произошло. Они приняли решение, а меня просто поставили перед фактом.
В глазах бога горел самый настоящий огонь. Который, мне показалось, сжигал его изнутри.
— Я ненавижу себя за то решение, но что я мог сделать? В отличие от матери, я хоть на ногах стоять остался способен, пусть и с трудом. Но одно нападение любого из тёмных — и я труп. Роудан предложил мне не мешать, — он скривился, — а за это обещал отдать мне силу матери. Мол Роноасу нужен лишь сосуд. У меня был выбор — помешать и погибнуть, или не мешать.
— И нагреться, — сорвалось с языка.
— Ты… — тут же зарычал он и ринулся ко мне, но я сразу спохватилась, зачастив:
— Прости, понимаю, это сложный выбор. Просто назвала вещи своими именами.
Под моим невинным, вовсе не обвиняющим взглядом, Фьярин сдулся и быстро успокоился. Снова опустил глаза в пол, словно ему стало вдруг неловко за своё поведение. За порывистость.
— Я так понимаю, Роудан не дал тебе ничего? — горько хмыкнула я тем временем.
Фьярин кивнул:
— Запер здесь. Сказал, что не может поверить в мою верность. Да я и не обещал ему верности! — вспылил бог. — А он, вишь, якобы ожидал, что за магическую подачку я закрою на всё глаза. На убийство своей матери! Словно я падальщик! — Последние слова были сказаны почти сквозь слёзы. С какой-то детской обидой на тотальную несправедливость вселенной.
— Неужели всё дело в мести? — Я нахмурилась. — Роудан ведь не может быть таким идиотом, чтобы ради этого убить свою же сестру…
— Ты бы у него спросила лучше, — ехидно заметил Фьярин. — Но это ведь не всё, Лира, — зло мурлыкнул бог. — На него даже сыновья смотрели с неприкрытым страхом. Решение казнить сестру он принял почти молниеносно. А потом, всё такой же безумный, залил в уши отцу про его вину в случившемся! — Фьярин активно жестикулировал и ходил по комнате туда-сюда. А я порой немного пятилась, чтобы меня случайно не задел. — И когда тот лопнул от злости, выкрикнув проклятие, Роудан выместил негодование на мне. Мало того, что не сдержал обещание…
Он и не планировал первоначально, тут я уверена. Сказал так лишь для того, чтобы у Фьярина был повод не мешать. Дал выбор — всё плохо или всё плохо, но с небольшим бонусом. Предложил варианты, зная, какой по логике будет выбран. С выгодой. Видимо, Фьярина он знал достаточно хорошо, чтобы понимать: самоубиваться, даже ради родной матери, он не будет. Может Роудан и был тогда безумным, но голова у него вполне себе работала.
— … Так затем ещё и сосуд мой отнял, себе забрал, — горестно завершил свою пламенную речь сын Дэгана.
— Вот же мразь! — рыкнула я, потрясая кулаками. — А всем рассказывает, что ты сам убил мать, но её тёмная сила не смогла прижиться в тебе и выжгла твой сосуд!
— Красиво придумал, ничего не скажешь… — справившись с гневом, очертившимся на щеках острыми желваками, высказался бог. — Только сила матери меня бы приняла.
— Знаю, — буркнула я, всё ещё негодуя.
— Откуда? — сощурился Фьярин.
— Она ещё не слилась со мной так, чтобы я не чувствовал её… хм… эмоции, — ответила я, тщательно подбирая слова. Зря ляпнула, но чем это не повод завоевать чуточек доверия собеседника? — Роноаса почти нестерпимо тянуло придушить, а тебя её тянет… утешить.
— Её? Или же тебя? — похабно хмыкнул бог. Вопреки моим ожиданиям. Впрочем, за столько лет в одиночестве, без подруги… Так или иначе его должно уводить к этой теме. Но мы ведь говорили о его матери! Тем временем взгляд Фьярина становился… грязнее. — Почему нет? Я не против, чтобы меня утешила такая красотка…
Я негодующе всплеснула руками:
— Во мне сила твоей матери!
— Причём здесь… Хах, наивная Лира, — хохотнул Фьярин. — Это всё равно, что ты надела бы её любимое платье. Ничего не вижу постыдного. Не душа ведь.