Девушка побродила по дому. Из окна столовой понаблюдала за Ильей и Кириллом. Ребята увлеченно играли в снежки и даже ее не видели. Ни Риты, ни Ксюши, ни Дениса она не нашла. Глядя на веселого раскрасневшегося Илью, она думала о том, что произошло или не произошло утром в его с Ритой комнате. Сколько ни пыталась себя уверить, что друг не мог такого сделать, обвинителем тут же выступали слова Полины о криках, которые та слышала через стену.
«Неужели он солгал, когда сказал, что не видел Риту со вчерашнего дня? — спрашивала себя Алиса. — Неужели не понимает, что правда все равно всплывет?»
Захотелось сейчас же пойти к Рите и признать, что верит ей, пожалеть, извиниться за жестокость Ильи и за свою, что не поверила, не поддержала.
Алиса еще недолго посмотрела в окно: друг лежал на спине, а Кирилл навис над ним и бомбил снежками. Они напоминали маленьких резвящихся щенков, веселых и беззаботных, но даже это зрелище не могло отвлечь девушку от дурных мыслей.
«Нужно поговорить с Ритой». — Алиса решительно направилась на второй этаж.
Риты в комнате не оказалось, кровать была аккуратно застелена. Ксюшу беспокоить не хотелось, поэтому девушка сразу пошла к Денису.
— Рита? А что с ней? — молодой человек отнял от глаз журнал и уставился на Алису.
— Хочу ее найти, вот и все.
— Зачем?
— Ты знаешь, где она?
— Нет, не знаю. Утром видел, ревела в коридоре, а сейчас не знаю.
— Ты знаешь, почему она плакала?
— Нет.
— Нет?
— Я не подходил к ней, — молодой человек снова углубился в чтение.
— Она сказала, что Илья ее изнасиловал.
— Угу.
— Тебе не интересно?
— Не очень.
— Но почему? — девушка не могла скрыть возмущения. — Ты переспал с ней, и теперь ее проблемы тебя волнуют меньше, чем прочтение этого идиотского журнала?!
Денис демонстративно отложил журнал.
— Лис, не кипятись, ну сама подумай, о каком изнасиловании может идти речь, если она осталась с ним ночевать? Смешно! Почему супружеский долг в семьях тогда не рассматривают как изнасилование и надругательство?
И снова девушка засомневалась, а Денис продолжил:
— Поняла, что теперь ей не светит ни с одним, ни с другим, вот и решила жалось вызвать. Будто сама не знаешь, уж кто-кто, а Рита на любую хитрость готова. Она всегда использует слезы как свое основное оружие. Не могу поверить, что ты купилась.
— Я не купилась и даже сказала ей об этом, но потом Полина подтвердила, что слышала утром ее крики, теперь я сомневаюсь.
Денис закатил глаза.
— Ты сама-то представляешь Илюху в роли насильника?
— Нет, но он сказал, что Рита не ночевала с ним и он не видел ее со вчерашнего дня. Солгал.
Денис неопределенно хмыкнул.
— Действительно солгал, ну это еще не повод записывать его в черт-те кого.
— Хочу найти ее и разобраться, ведь если он правда это сделал…
— И что? — молодой человек снисходительно улыбнулся. — Казним его через повешение?
— Тебе все равно, виноват он или нет?
— Лис, мне не то чтобы все равно, но если он… в чем я очень и очень сомневаюсь, я могу его понять.
— Понять?! О чем ты говоришь! Такое нельзя понять!
— Рита во многом сама виновата.
Алиса это понимала, но в ней взыграла злость. Или женская солидарность?
— Виновата только в том, что ты кобель!
— Ты никогда не была феминисткой, так не будь ею и сейчас. — Денис заложил руку за голову. — А Илье ты уже бросила в лицо обвинения?
— Нет, — Алиса со вздохом призналась: — Я не могу сказать ему ничего, пока не буду уверена в его причастности.
— О-о-о, ну флаг вам в жо… руки, госпожа следователь.
— Ты стал ужасно грубым.
— А ты стала ужасно подозрительной, — парировал он.
— Ну, если вспомнить сцену, которую я застала тут вчера, — мстительно напомнила она, — моя подозрительность небезосновательна.
Денис потянулся за журналом.
— На этом и закончим нашу милую беседу.
«Проклятый мужлан, бессердечный, бездушный чурбан, подонок, кобель», — награждала его Алиса, пока шла до комнаты Ксюши.