Цвета согласно закивала.
Сгоревшие нитки вместе с водой из ковшика девушки выплеснули в окно, а потом осенили его лучинкой, чтоб никакие злые силы не смогли сунуться на страх.
Они ещё посидели в обнимку на лавке, повспоминали истории про гадания, но только чтоб непременно с хорошим концом. Поговорили даже про Цветину бабку, которая нагадала себе мужика с горбом, а вышла замуж за сына мельника, ладного, статного парня. Уже думала, Встрешник на Первоцветов день гадание подпакостил, но однажды увидала мужа, мешок с мукой на спине до телеги тащившего… Вот уж потеха-то была!
Разошлись подружки, вдоволь насмеявшись и успокоившись. Но когда Клёна закрыла за гостьями дверь и вновь бросила взгляд на стену, с которой всего оборот назад скалилось на неё чудовище, сделалось так страшно, что аж руки затряслись.
Поэтому, путаясь в рукавах полушубка, девушка оделась и, прихватив светец, выбежала из каморки. А уж потом и сама не поняла, как оказалась перед дверью, ведущей на задний двор. И ведь не заплутала. Поставила светец в нишу на стене и сделала решительный шаг вперёд.
Когда она вышла в морозную ночь, мужчина, рубивший дрова, на миг замер и сказал, не оборачиваясь:
– А вчера не пришла.
– Как ты узнал, что это я? – удивилась Клёна.
– Так по шагам. – Он повернулся. – Ты ступаешь легко, как летишь.
Она улыбнулась.
– Получается поленницу складывать?
Дровяник заметно подрос, но был по-прежнему неровный и нескладный.
– Получается, – ответил Лют, поднимая со снега нарубленные поленца. – Зря ты вчера побоялась прийти.
– Я не побоялась! – тут же обиделась Клёна.
– Да? – искренне удивился собеседник. – А что же не пришла?
Она растерялась. Что ему сказать? Что захотела характер показать? Что загрустила? Что на весь мир обижалась?
– Я… не смогла.
– Жаль, – ответил он. – Вчера были такие звёзды… Я хотел показать тебе лисицу. А сегодня вон облака опять.
– Какую лисицу? – не поняла Клёна, помогая ему собирать разлетевшиеся по всему двору поленья.
– Которая на небе. Ты ведь звёзды видала?
Девушка укладывала дровяник, укрепляя по тем сторонам, где дрова были сложены неровно и криво.
– Видала. А при чём тут лисица?
Мужчина усмехнулся.
– Завтра придёшь, покажу. Завтра будет ясная ночь. Иль опять забоишься?
Клёна заносчиво вздёрнула подбородок.
– Чего это мне бояться?
Лют пожал плечами.
– Вот и я думаю, чего? А ты боишься. Или погоди… – Он на миг застыл, а потом расплылся в улыбке. – Даты не меня боишься. Ты темноты боишься, верно?
И рассмеялся.
А Клёна покраснела, словно её уличили в каком-то непотребстве.
– Все темноты боятся! – рассердилась она. – И нет в этом ничего смешного.
– Да как же нет… – Он забрал у неё тяжёлую охапку поленьев, – …ежели есть. Ты ведь в Цитадели.
Клёна поджала губы.
– Зря я пришла.
– Я тебя опять обидел? – удивился Лют. – Извини.
Он сказал это так легко и искренне, что досаду с девушки словно ветром унесло. И то верно. Что на него сердиться? Прав ведь.
– Почему ты работаешь ночами? – спросила она, уводя разговор в другую сторону.
– Днём народу много. А ночью тихо. Красиво. Ночью много интересного можно увидать и услыхать.
Клёна уныло усмехнулась.
– Ты сегодня совсем грустная, – сказал Лют, усаживаясь на чурбак для колки дров. – Что случилось? Обидели?
Девушка вздохнула и сказала правду. Лют не красовался, не пытался понравиться, говорил просто и искренне, не то что иные парни. И этим был неуловимо похож на Фебра.
– Не обидели. Мы нынче с подружками на суженого гадали. Нитки жгли и на тень глядели.
– Плохое привиделось? – с пониманием спросил собеседник.
Клёна кивнула, а он сызнова беспечно пожал плечами.
– Нашла из-за чего горевать. Из-за сгоревших ниток.
– Там волчья морда была, – попыталась объяснить Клёна свой испуг. – Зубищи как ножи. И щерилась страшно.
Лют покачал головой, словно сокрушаясь о том, какие все девки трусихи.
– Ну, ежели тебе волк не по сердцу, так и не ходи за него замуж, – просто заключил он. – Силком-то ведь никто не отдаст.
Отчего-то от его слов Клёне сделалось спокойнее. И правда, чего она так встревожилась? Вообще, рядом с Лютом всё становилось не таким страшным, как казалось. Будто тьма ночная отступала.
– А что ты всё лоб трёшь? – вдруг спросил собеседник. – Надысь тёрла. И ныне. Болит, что ли?
Она кивнула.
– Болит. Я головой ударилась сильно.
– Где же тебя так угораздило? Упала?
Девушка вздохнула.
– И упала, и ударили… Когда на деревню оборотни напали, на меня волк кинулся. Хорошо, псица наперерез ему метнулась, она и спасла.