Великанов, сославшись на незнание языка, промолчал. А Гарник думал про себя: «Не выйдет, голубчики!». Но сказал так:
— Что ж, можно!..
На минуту он представил себе зал, из которого сотни глаз смотрят на него, как на изменника родины. Только от одной этой мысли у него потемнело в глазах. Может быть, выступить на этом собрании так, чтобы провалить его организаторов? Или лучше скрыться? Что делать? Как поступил бы на их месте человек более опытный, более тонкий политик?..
Вернуться в Штирию они не могли. Идти на восток? — но они даже не знают, с какого вокзала надо выехать. — Пойти пешком из города было бы безумством, — далеко они не уйдут… А может быть, все-таки пуститься на розыски Терезы?..
Второй день они в Вене и ничего не сделали, чтобы разыскать девушку. А ведь он, Гарник, все время думал о ней, оглядывался на каждую встречную девушку, — не она ли?..
5
Друзья до полудня прошатались по городу с Бекмезяном, потом вернулись в кафе, где утром встретились с Манучаряном. Едва они уселись за стол, как молодая светловолосая женщина подошла к Бекмезяну и, отозвав в сторону, начала тихо говорить ему о чем-то. Они все время оглядывались по сторонам, умолкая, когда мимо проходил официант или кто-нибудь из посетителей. Бекмезян казался озабоченным и встревоженным. Все это было очень подозрительно.
— Послушай, Ваня, — заговорил Гарник, — тебе не кажется странным, что он пристал к ним, как банный лист? Не пора ли удирать?
— Чем скорее, тем лучше, — сразу согласился Великанов. — Можно в такой круговорот угодить, не выберешься! Надо избавиться от этого типа, а там…
— Что там?
— Убираться из злополучной Вены!
Закончив разговор с женщиной, Бекмезян подошел к столу:
— Я вынужден вас оставить: безотлагательное дело! Можете меня подождать?
— Отлично! — проговорил Великанов, — мы вас подождем!..
Бекмезян ушел.
Оставшись вдвоем, парни снова завели разговор о побеге. Не могло быть и речи о выступлении на собрании местных армян! Другого выхода нет — надо уходить из Вены. Но куда?
В кафе появился новый посетитель. Он спросил что-то шепотом у армянина-официанта, и Гарник заметил, что официант кивает на них. Новый посетитель направился прямо к их столику.
— Извините! — вежливо обратился он к Гарнику. — Я хотел спросить, — не вы ли приехали с родины? Сегодня я был у Мхитарянов, от них узнал о вас… Разрешите познакомиться: Бениамин Цовикян.
Он горячо пожал руку сперва Гарника, потом Великанова и продолжал:
— Чрезвычайно счастлив, что отыскал вас! Мне сказали, что один из вас ереванец. В Ереване у меня два брата. Цовикяны, — случайно не слышали о них?
— Цовикян? — Гарник вспоминал: — со мной в школе учился Вагинак Цовикян.
— Что вы говорите! Вагинак учился вместе с вами? Да умереть мне на месте, — ведь это мой племянник. А Давида, младшего его брата, не знаете?
— Конечно, — обрадовался Гарник. — Я часто бывал у них. Отца зовут Тиграном?
Глаза Цовикяна увлажнились.
— Да, да! — Это и есть мой старший брат. Невестку Вардум тоже видели? До войны она работала в министерстве.
Гарник хорошо знал мать своего школьного товарища — тетушку Вардум. Он поинтересовался, каким образом Бениамин разлучился с родными.
— Спасались от турецкого ятагана. Но это длинная история… Вы давно из Еревана? Когда вы видели Вагинака в последний раз?
Цовикян был в необыкновенном возбуждении.
— Боже мой, как я рад этой встрече! Простите великодушно, — я даже не спросил: может быть, я вас задерживаю?..
— Мы как раз собирались уходить, побродить по городу, — сказал Гарник.
— Идемте вместе, я с удовольствием провожу вас!..
Гарник вовсе не рассчитывал на это. Им нужно было хорошо замести следы. Цовикян мог помешать. С другой стороны, это случайное знакомство заинтересовало его. Сперва ему показалось, не подослал ли этого человека Бекмезян? Но затем решил, что было бы глупостью держаться этой мысли. Цовикян был так искренно взволнован, даже не спросил, почему другой парень, приехавший с родины, все время молчит. Об этом он справился только тогда, когда все трое вышли на улицу. Объяснение, данное Гарником, его нисколько не удивило.
— Да, тяжело оказаться вдали от родины. Вы-то еще этого не знаете, вы не бродили, как мы, из страны в страну. Я своим друзьям наказал похоронить меня, как хоронят габсбургских королей.
— А как их хоронят? — полюбопытствовал Гарник.