— Потише, ребята! А то услышат надзиратели…
Наконец, старый Маркар коснулся руки своего соседа и предложил:
— Вираб, сыграй нам на скрипке. Вреж, а ты споешь? Пусть гости послушают.
Вираб достал скрипку и вопросительно посмотрел на окружающих.
Несколько голосов разом заказали:
— Сыграй «На берегу матери родины».
— «Дни неудач»!
— «Красную розу»!
Вираб прижал к груди скрипку, поднял смычок и закрыл глаза.
Грустный мотив сразу согнал с лиц присутствующих улыбку.
Вреж запел. Песня эта была или плач? Откуда такая скорбь? Оник не любил грустных песен, но сейчас и на него подействовал не столько голос Врежа, сколько звучавшая в нем страшная тоска всех этих людей по родной Армении, тоска, которая жила сейчас и в его сердце.
Когда песня оборвалась, он решил развлечь своих земляков и сказал:
— Ну, а теперь «Дни неудач»!
И неожиданно в бараке зазвучал его голос:
— Молодец, господин Оник!..
— Товарищ Оник, молодец!
— Молодец, молодец!..
Оник и раньше пел песни гусана Дживани, но сейчас он, как бы впервые поняв глубокий смысл «Дней неудач», старался подчеркнуть каждую строку:
Слова эти звучали как ободрение, как призыв к действию. Оника наградили аплодисментами.
Вдруг, в самый разгар веселья, появился доктор Ованес Айгунян.
— Вот и наш доктор пришел! Теперь товарищ Оник обязательно споет!..
— Разве Оник поет? — спросил доктор.
Все стали расхваливать голос Оника.
Оник не мог отказать доктору. Благодаря этому человеку он приобрел сразу стольких друзей! Да и сам по себе доктор Айгунян был славным человеком. С его появлением все присутствующие как-то ожили. Как же можно было не спеть для него? И он пел еще и еще.
Когда Оник и Шевчук, наконец, собрались уходить, их все стали дружно уговаривать:
— И завтра приходите! Завтра тоже!..
А врач Айгунян, прощаясь, сказал:
— Завтра зайди ко мне, я должен кой о чем с тобой потолковать.
По дороге Оник спросил у товарища:
— Ну, как?
Шевчук был очень доволен вечером, хоть и не понимал, о чем шли разговоры.
— Гостеприимные ваши армяне! Я только сегодня это узнал.
Шевчук поинтересовался, что сказал ему доктор.
— Поживем — увидим. Кажется, неплохой человек. Может быть, и сделает что-нибудь для нас.
Шевчук больше ни о чем не расспрашивал.
4
Доктор Ованес Айгунян поднялся и протянул руку.
— Пришел?
— Пришел, — беззаботно отозвался Оник.
— Вот и хорошо. Садись. У меня к тебе разговор, Наши вчера рассказали, кто ты такой. Значит, жил в селе?..
— В колхозе, доктор.
— О медицине что-нибудь знаешь?
Вопрос был неожидан, и Оник не сразу понял, в чем дело.
— Я спрашиваю, смыслишь ли хоть сколько-нибудь в медицине?
— Кое-что смекаю, доктор. Медицина служит делу лечения людей, ветеринария — животных.
— Так вот, я хочу взять тебя сюда.
Онику показалось, что над ним шутят.
— Меня? — переспросил он.
Предложение было очень странным.
— Нет, доктор! На это я не гожусь. Надо окончить высшее учебное заведение, набить голову тысячами рецептов… А я ведь не знаю даже как следует, где кишки у человека, — какой же из меня лекарь выйдет?
— Даже не знаешь, где находятся кишки? — улыбнулся Айгунян.
— Ну, знаю, в животе, а не в голове. Но завтра кто-нибудь придет и заявит: у меня воспаление двенадцатиперстной кишки. Вот и ищи эту двенадцатиперстную кишку! Нет, лечить людей дело не шуточное!..
— Я ведь не сказал тебе: иди, становись на мое место! Просто хочу взять тебя в помощники.
Это было совсем другое дело, хотя и для него также нужна была кое-какая подготовка, умение ухаживать за больными, разбираться в названиях лекарств. Оник ничего этого не знал, но решил не отвергать предложение врача. Все-таки это лучше, чем рыть противотанковые рвы.
Доктор подал ему халат.
— Надевай! Сразу приступишь к исполнению обязанностей. Я уже говорил с начальником вашего лагеря. Теперь ты находишься под моим начальством, понятно? Есть там пациенты?.. После приема обойдем палату, где лежат больные, — я объясню все, что тебе нужно делать.