Оник поделился с Мануком своими опасениями.
— Ерунда! — сказал тот. — Не думай об этом! Увидев тебя на свободе, все решат, что, значит, так и надо.
Манук повернул к больнице. Уж не к Айгуняну ли? Так и есть! Манук, остановившись под окном, кричит по-армянски:
— Доктор, открой! К тебе из Армении гость!..
В окне показывается Айгунян. Он удивленно смотрит и исчезает. А затем появляется внизу, и Оник попадает в его объятья.
— Дружок, ты ли?
Манук изумленно смотрел на них:
— Оказывается, вы старые друзья? А я и не догадывался.
— Извини, брат, — повернулся к нему Айгунян, — мы еще недостаточно знали тебя. Большую радость ты мне доставил! А ну-ка, Оник, дай как следует посмотреть на тебя… Кожа да кости!..
Он заметил, что на глазах Оника навернулись слезы. Расчувствовался и сам Айгунян.
— Да что с вами? — спросил Манук. — Оник, брось плакать, вот карточки — принеси нам колбасы и пива, — устроим пирушку.
Оник поспешно вышел.
Манук улегся на кровати Айгуняна, зевнул.
— Чуть не пропал парень. Я случайно узнал, что он в нашей тюрьме. Смертником был. Но, видно, под счастливой звездой родился!..
Манук продолжал рассказывать доктору о своих делах, когда вернулся Оник.
Стол доктора принял праздничный вид. Уселись. Доктор поднял стакан с пенистым пивом, провозгласил тост за Манука:
— За твое здоровье: ты принес нам радость сегодня.
— За Оника! — сказал Манук. Не будь его, я бы не чувствовал себя сегодня таким счастливым. Пусть Оник знает, что хоть мы и выросли на чужбине, родина для нас — самое священное из всего, что мы имеем. Выпьем за Армению!
Манук вскоре попрощался и ушел.
— Ну, а теперь, дружок, рассказывай, — обратился Айгунян, — за что тебя арестовали? При Мануке я не хотел об этом говорить. А ты знаешь, что сбежал Шевчук? Мы были уверены, что Маргинский нас выдал. Я тут же перевел Жака в другое место… Ты не можешь себе представить, в какую панику мы ударились после твоего ареста. Только тогда немного успокоились, когда узнали, что тебя взяли за эту поездку.
— Меня обвинили в шпионаже. Каждый день я ждал всего, что угодно. Но вдруг привели к этому Мануку… Кстати, откуда ты его знаешь?
— Я сам вижу его только третий раз. Случайно познакомились в кафе.
— Всего третий раз?.. А он назвал тебя очень почтенным человеком. Уверял, что кой-кого спас от смерти. Хвастается, может? Или лжет? А вдруг, доктор, мое освобождение — гестаповская уловка? Решили проверить, знаем ли мы друг друга? Ох, надо быть осторожным!..
Айгунян был с ним согласен.
5
В маленькой лагерной больнице Онику хватало работы. Были тут и по-настоящему больные, требовавшие постоянного ухода. Оник работал не покладая рук. С утра до вечера его можно было видеть то в кабинете врача, то в палате, то на кухне, откуда он приносил еду для тяжелобольных. Больные называли его братом. Даже иностранцы, с которыми приходилось объясняться с помощью знаков, полюбили его. Появление веселого Оника радовало всех.
Но даже будучи занят всякими заботами, Оник все время жил в тревоге. Что будет завтра с ним? Обнаружится проделка Манука — его возьмут снова. Да, было глупостью с его стороны не последовать примеру Маргинского и Шевчука, Если бы он бежал в тот же день, у него не было бы этого постоянного страха. Шевчука и Маргинского все пленные превозносят теперь как героев. И они, конечно, герои! Соединившись со своими, они будут драться против врага, со славой вернутся домой. А он? Что будет делать он? Кто поверит ему, что он не спасал свою шкуру, оставаясь в этой больнице? Ведь бежать можно. Он без всяких затруднений съездил в Саарбрук и обратно. Значит, можно и в противоположном направлении двинуться без особых помех. Да, надо поговорить об этом с доктором и решаться.
Однажды, когда Оник готовил лекарства для больных, неожиданно пожаловали гости. Первым вошел в кабинет начальник лагеря, за ним двое штатских. Оник вскочил и вытянулся, как полагалось.
— А! — воскликнул начальник, — ты здесь? Ну, что, больше не ездишь к армянам?
— Нет, не езжу, — ответил Оник.
Он увидел стоявшего в дверях Манука и насторожился.
Двое штатских были, видимо, приезжие, — Оник видел их впервые. Начальник говорил с ними:
— Это фельдшер. Доктора сейчас нет. Вот и все мои армяне. Но доктора я вам дать не могу, он мне нужен. А этого можете забрать.