Великанову не терпелось:
— Давай-ка, Оник, лучше «Правду» почитаем!
— Не спеши, — поднялся Оник. — У меня дело есть к доктору. Закончу, — тогда и прочтем. Саядян, оставайся тут с ребятами, я скоро вернусь.
3
Султанян, когда он был не занят, любил полежать на диване.
— Новую партию пленных привезли! — сообщил ему Оник.
— Армяне?
— Да. Два моих товарища среди них.
— Это неплохо — тебе будет веселее.
Оник сел за столик и, приняв безразличный вид, развернул «Правду».
Доктор приподнялся на локте. Потом сразу вскочил:
— Что это у тебя?
Оник, притворившись непонимающим, начал озираться по сторонам. Доктор выхватил у него газету. Заметно было, как дрожат его руки.
— Я об этом спрашиваю.
— А, это? Это… газета. Ребята притащили огурцы…
— Какие огурцы? Что ты мелешь?
— Обыкновенные соленые огурцы, — усмехнулся Оник и протянул руку к «Правде». — Дай сюда, я отдам парням на курево.
— Ты с ума сошел! Тебя же за это арестуют!.. На курево я дам бумагу. Вон у меня под матрацем лежат немецкие газеты, пускай курят. А эту… — эту нельзя!
Он пробежал глазами заголовки первой страницы и изменившимся голосом повторил:
— Эту нельзя!.. «Новый разгром немецко-фашистских войск»…
Доктор быстро подошел к двери, чтобы накинуть крючок. Дверь оказалась запертой.
— Это ты закрыл?
Вопрос был излишним: в комнату после Оника никто не входил. Конечно же дверь запер Оник. Для чего? Доктор не стал спрашивать, — все было ясно.
Не сдерживая себя больше, доктор прижал «Правду» к груди:
— Это же наша «Правда», ты понимаешь?
Оник тоже не мог обманывать доктора.
— Да, понимаю, — сказал он. — И я принес ее для тебя…
— А где взял?
— У Саядяна. Он сегодня ходил на работу, там ему передал ее один поляк.
Доктор схватился за голову:
— Филоян знает?!..
— Нет, Филоян об этом ничего не знает. И не узнает, можешь быть уверен.
— Смотри, Оник!..
— Уж поверь мне.
— Ты уже прочел?
— Нет, хотел здесь почитать.
— В таком случае, садись и читай, а потом я заберу ее у тебя.
— Но ведь приехавшие ребята тоже хотят знать о том, что делается на свете…
— Какие ребята?
— Мои приятели.
— Что же, бери! А потом сразу принесешь мне, — я спрячу газету у себя.
— В таком случае, читай ты первым, доктор. Мы подождем!..
На следующий день Оник пришел к Султаняну за газетой.
— Я дал ее ненадолго одному из моих друзей, — извинился доктор. — Верну, не беспокойся!..
Оник был не против, чтобы «Правду» читали другие. Его тревожило одно: не проболтался бы кто-нибудь, что в лагере появилась советская газета. Доктор понял его сомнения.
— Ты за кого меня принимаешь? — даже рассердился он. — Я же знаю, в чьи руки дать «Правду»!..
А в один из ближайших дней на прием в больницу явился пленный, которого звали Вагаршаком Парваняном. Пришел он якобы на перевязку. Больных в это время не было, и он вступил в разговоры с Оником. Сказал, что до войны работал в Министерстве земледелия Армении и побывал во всех ее уголках. Да, был он и в селе Лачи, знает председателя колхоза Газаряна, знает председателя сельсовета Месропяна, помнит и директора школы Мкртумяна.
Впервые Оник встретил в лагерях человека, бывавшего на его родине, знавшего его односельчан, Парванян припомнил даже некоторые забавные черточки в характере этих людей, словно только вчера их видел. Оник даже пожалел, что познакомился с Парваняном не сразу по прибытии. Он сказал об этом ему.
Парванян стал серьезным. Разговор их, шутливый до этого, перешел на деловой тон.
— Наверное, когда ты приехал сюда, тебе показалось, что все мы, как бараны, примирились со своей участью? Ведь так? Но это поверхностное впечатление. Кой-какая работа все-таки у нас ведется. Существует в лагере подпольный комитет, и вчера ты включен в его состав.
— Я? — изумился Оник.
— Да. Не возражаешь?
Оник покраснел, как мальчик.
— Конечно, нет! Только… почему мне раньше никто ничего не сказал об этом?
— И не мог никто сказать! А теперь меня и доктора уполномочили сообщить тебе об этом.
— Доктор до последнего дня не доверял мне, кажется…