Труп Мелик-Бабаяна лежал на ступеньках лестницы, и офицеры, поднимаясь по ней, брезгливо перешагивали через него начищенными сапогами.
Оник вернулся в свою казарму и натолкнулся в дверях на Парваняна.
— Объясни мне, что случилось?
— Что должно было быть, то и случилось!.. — сказал спокойно Парванян.
— Да, но Карагян?.. Карагян! Ты знал об этом? Почему мне ничего не сказали?
— Так было надо. Это был наш человек.
— Вот это человек! Вот человек, а?..
— Обыкновенный человек! Но хороший конспиратор. Потому и вышла удача.
— Почему мне все-таки ничего не говорили? Даже не намекнули. Может, не доверяли? Я бы ушел с ними. Счастливцы!.. — вздохнул Оник.
— Жди, брат, жди! Думаю, недолго осталось. Скоро нас отправят на фронт, там все решится…
Однако расчеты Парваняна не оправдались. Армян-легионеров немцы продержали под строжайшим надзором еще несколько месяцев, а затем неожиданно, ночью погрузили в товарные вагоны и направили на запад — во Францию. «Спасать Армению!..»
Глава пятая
1
Экзамены принимали два полковника и генерал. Генерал был доволен ответами Гарника. Его лицо, белое и морщинистое, как лист старой капусты, расплылось в улыбке. Улыбался, казалось, даже стеклянный глаз. И генерал удостоил Гарника вопросами, которые не входили в программу.
— Где вы изучали немецкий?
— В школе и дома.
Генерал продолжал прямо смотреть в глаза Гарника. Это был немецкий вояка старого пошиба.
— Так хорошо учат у вас в школах?
Гарник сманеврировал:
— Больше я обязан своим домашним. Мой отец был богатым человеком, нанял для меня учителя. Сам он тоже очень любил немецкий…
— Так, — кивнул генерал, снова подумал и повернулся к полковникам.
— Кем он был в армии? Радист? Отлично! Молодого человека нужно отметить… В Берлине бывали?
Нет, Гарник не бывал в Берлине.
— Из них, видно, никто не видел Берлина, — сказал генерал. — Господин полковник, организуйте группу лучших курсантов, пусть съездят на экскурсию. Это вам награда за добросовестную учебу. Идите.
Ни похвала генерала, ни перспектива поездки в Берлин не обрадовали Гарника. Ходили слухи о скором отправлении на фронт, а ему вовсе не хотелось принять под свое командование какой-нибудь немецкий взвод.
Но он не мог отказаться от участия в экскурсии, это вызвало бы ненужные подозрения.
Состав группы экскурсантов определился через несколько дней. Руководителем ее был назначен один из полковников, принимавших экзамен; в помощники ему дали двух младших офицеров и гида. Таким образом, на пятнадцать экскурсантов приходилось четыре руководителя.
Еще до отъезда гид приступил к обработке своих слушателей.
— Я родился и вырос в Берлине и очень люблю этот город. Это самый лучший город в мире. Надеюсь, что эта поездка будет иметь в вашей жизни очень большое, я бы даже сказал — громадное значение. По возвращении вам найдется что рассказать вашим подчиненным и землякам…
Так вот с какой целью делается эта экскурсия! Немцы уверены, что из Берлина они вернутся подавленными могуществом немецкого райха и будут усерднее пропагандировать необходимость сражаться под знаменами фашизма.
На курсах Гарник сдружился с Рубеном Погосяном — ботаником по образованию. До войны Погосян работал в ереванском Тресте озеленения. Кроме немецкого, он в совершенстве владел также английским языком. Как и Гарнику, знание языка обеспечило ему отличные оценки на экзамене. Оба открылись друг другу не сразу. Выяснилось, что Погосян тоже ненавидел фашизм, а Гитлера называл бесноватым шутом.
Выслушав дифирамбы гида, он сказал:
— Конечно, Берлин — большой город. Только найдешь ли там настоящий армянский шашлык?
Гид не знал, что такое шашлык. Несколько человек наперебой стали объяснять ему:
— Шашлык, господин лейтенант, большей частью делается из баранины. Лучше всего, конечно, из молодого барашка. Разрезают мясо на куски, добавляют чеснок, пряности, травы, перемешивают мясо с нарезанной зеленью, а на следующий день нанизывают его на вертела и поджаривают на огне с перцем и баклажанами. А подают с тонким армянским хлебом — лавашом и, конечно, с армянскими винами. Вы, наверное, пробовали наши коньяки, господин лейтенант?
— Не приходилось!.. Не знаю, найдется ли в Берлине этот… шашлык. Но армяне там есть. И даже газета у них своя «Айастан». Вероятно, вам удастся познакомиться с работниками этой газеты.
Все, конечно, поняли, что хотел сказать Погосян: как, мол, ни хорош ваш Берлин, а нам милее родная наша земля. Не понял этого только гид.