С такими настроениями он приступил к занятиям в немецкой диверсионной школе.
Всех четверых присоединили к одной из групп курсантов. В группе было одиннадцать человек разных национальностей: четверо белоруссов, три украинца, два грузина, двое русских.
Гарник познакомился с одним из грузинов, который назвал себя Сохадзе. Первоначально оба не касались наболевших вопросов. Гарник выяснил только, что Сохадзе тоже попал сюда случайно. Своего отношения к происходящему он не высказывал. Новички, кажется, не вызывали в нем обычного в таких случаях любопытства. Но чувствовалось, что грузин внимательно следит за каждым из «однокашников» и делает какие-то свои выводы. Недаром именно на Гарнике он остановил внимание. А через него познакомился и с Погосяном. Но на политические вопросы он не позволял себе разговаривать даже с ними. И только однажды немного раскрылся, когда узнал, что у Саакяна врач нашел сифилис. Саакяна убрали.
Сохадзе, услышав об этом, обронил:
— Уж лучше сифилис!..
Дело было на уроке. Инструктор нудно повторял сведения, которые необходимо знать каждому парашютисту. Гарник скучая поглядывал на двор. Вдруг он вскрикнул и, откинувшись, замер. В комнате стало тихо; инструктор прервал занятия и подошел к нему:
— Что случилось?
Гарник уставился на него непонимающим взглядом.
— Вы больны? Я вас спрашиваю!
— Меня? — очнулся Гарник.
— Почему вы так побледнели?
— Я?.. Нет, ничего! Просто мне стало немного дурно…
До урока он был вполне здоров. Сохадзе встревожился. Вся группа с молчаливым недоумением поглядывала на Гарника. Между тем он не зря побледнел: он только что увидел проходившего по двору… Филояна! Гарника охватила нервная дрожь. Что это? Сон? Ведь Филояна расстреляли в лагере вместе с Иваном Великановым, Саядяном, Ананикяном. Гарник сам был очевидцем расстрела. Разве не Филоян выкрикнул перед смертью: «Да здравствует свобода»? Всем показалось тогда, что он не смог докончить фразы — ее оборвала пуля. Что же это такое?.. Неужели Гарнику только померещилось, что это Филоян? Нет, ошибки не было, — он узнал его! Филоян был одет в немецкую военную форму старшего лейтенанта, но его лицо Гарник узнал бы из тысячи лиц. Гарник был в ужасе, он не понимал, что вокруг происходит.
В перерыве Сохадзе и Погосян пытались выяснить причину его «заболевания». Гарник отделался каким-то неубедительным объяснением и предложил пройтись с ним по двору. Он все время оглядывался вокруг, выискивая кого-то глазами. Напрасной была прогулка.
После занятий Гарник снова вышел гулять во двор, напоминавший городской сквер. Он долго бродил один, издали рассматривая проходивших военных, даже заглядывал в окна: напрасно — Филояна не было.
В этот вечер Гарник лег в постель, чувствуя себя по-настоящему больным. Нет, оживший Филоян — просто продукт его расстроенного воображения. Он побоялся сообщить о своих подозрениях даже Погосяну.
Измученный он заснул только на рассвете.
3
Погосян не мог понять перемены в настроениях товарища, но считал, что не имеет права допрашивать, если тот не хочет говорить об этом сам.
Но Гарник не смог долго молчать. Однажды, после завтрака, он отвел Погосяна в сторону и рассказал ему о своих переживаниях.
— Разумеется, тебе это показалось, — сказал Погосян. — Обман зрения, мираж… С кем этого не бывало! Подумай сам, может ли воскреснуть человек, расстрелянный у вас на глазах?
— В том-то и дело!.. Ведь я чуть с ума не сошел. Думаю — не зря попал в сумасшедший дом.
— В общем, отчасти так оно и есть, — шутливо отозвался Погосян.
Как раз в эту минуту Гарник услышал за спиной голос:
— Где Вреж Апресян? — А, вот он!.. Тебя вызывают к начальству.