— Говорят, вы хорошо знаете радиодело?
— Я был радистом.
— Мы хотим вам дать задание. Здесь вам уже нечего делать.
Гарник понял, что его хотят перебросить в советский тыл. Сердце его заколотилось: недаром он беспокоился. Рассыпались в прах надуманные с Сохадзе планы. На советской территории он, конечно, сразу явится с покаянием, куда следует. Но ведь там ему могут не поверить и придется всю жизнь носить клеймо фашистского диверсанта.
— Не рано ли, господин майор? Вы ведь знаете, что у меня нет опыта…
— С вами будет очень опытный человек.
— Можно узнать кто?
— Филоян. Вы должны будете беспрекословно подчиняться ему. Он вам передаст все наши задания. На месте могут быть поставлены и другие задачи. Вам понятно?
— Да… понимаю.
— Вылетаете через три часа. Об этом никто ничего не должен знать. Вот вам ордер, — получите в складе все, что необходимо.
Мейеркац вызвал ефрейтора и распорядился:
— Ведите, пусть переоденется.
Гарнику хотелось попрощаться с Сохадзе, но ефрейтор не отходил от него ни на шаг, он даже наблюдал за переодеванием. После этого Гарника привели в главное здание, в комнату, где уже ожидал его Филоян. Гарник, завидев его, попытался сделать бодрое лицо и улыбнуться.
— Уже готовы? — спросил Филоян.
— Много ли мне надо? Переоделся и все. Вы в самом деле летите?
— Да. Нас ждут люди, которыми надо руководить на месте…
— Я очень был рад, когда узнал, что лечу с вами.
— Нам обоим будет тяжело. Но задание мы обязаны выполнить. Отсюда мы отправимся во Львов. Кажется, вылет будет оттуда… Вы учились затяжным прыжкам?
— Нет, я не делал затяжного прыжка, господин старший лейтенант.
— Ну, «господина» надо теперь забыть! Будете называть меня «товарищ майор». А вы отныне лейтенант. Впрочем, об этом мы еще поговорим более подробно в дороге.
5
Был сумрачный осенний вечер. Воздух влажен и холоден. Машина, на которой везли на аэродром Филояна и Гарника, мчалась по туманной дороге, не зажигая фар. Четвертый день их возят с одного места в другое. Теперь они подъезжали к одному из замаскированных немецких аэродромов. Где-то слышно было — ревели моторы самолетов.
Вот и аэродром. Оглушительно воют моторы, но самолетов не видно. В пустынном поле зажигаются и гаснут голубые огоньки.
Все четыре дня Гарник думал о предстоящем поединке с Филояном. Сейчас, когда у него на поясе советский пистолет «СС» и в кармане финский нож, расправиться с Филояном было делом нетрудным. Спустившись на парашюте в советском тылу, он может в первую же минуту прикончить этого негодяя. Но Гарник знал, что Филояна посылают руководителем диверсантов и шпионов, действующих в советском тылу. В таком случае, прикончив врага, он лишит советские органы возможности разоблачить других диверсантов и шпионов. Кроме того, Гарнику могут не поверить: будут думать, что, убив Филояна, он заметает следы собственных преступлений. Нет, самое верное — доставить Филояна живым в руки наших органов безопасности. Гарник знал, что это будет делом нелегким: Филоян не из таких, кто позволит связать себя без борьбы. Больше того, при малейшей оплошности он прикончит его, чтобы развязать себе руки и будет продолжать свое подлое дело. Следовательно, надо быть сверхосторожным и действовать наверняка, без промахов.
На аэродроме их не задержали. Все инструкции были уже получены. Задание было ясным. Спустившись на парашютах в окрестностях города Клина, они должны передавать по радио органам разведки гитлеровской армии сведения о военных объектах ближайших советских тылов. Их обоих снабдили документами, оружием, деньгами, запасом продуктов на несколько дней, переодели в форму советских офицеров. На Филояне были погоны майора, на груди цветная колодка орденов и значок гвардейца.
На фронтовых погонах Гарника две лейтенантских звездочки. Даже самый опытный глаз не смог бы отличить их от советских офицеров. Сапоги Гарника были такими, словно он прошагал сотни километров по фронтовым дорогам.
На портсигаре Филояна был выгравирован Кремль с рубиновыми звездами. Он часто доставал этот портсигар и, щелкнув крышкой, протягивал Гарнику:
— Ну, лейтенант, закурим!
Гарник уже научился курить. Дым папиросы действовал успокаивающе на его взбудораженные нервы.
На аэродроме Филоян снова протянул ему свой портсигар.
— Ну, лейтенант, закурим в последний раз. На наше счастье небо в тучах. Это добрый знак! Если нас не заметят при спуске, после нас никто не найдет. Я отлично знаю эти места. В Ереване меня однажды хотели отдать под суд, — в нашей системе была обнаружена крупная недостача, обвинили в этом меня. Я успел скрыться в Калинин, потом жил в Клину, в Ярославле, в Вышнем Волочке. Приехал без документов, потом все достал. Работал в Осоавиахиме, отсюда взяли в армию. А там я уже знал, что мне делать. Сейчас достаточно разыскать кого-нибудь из старых знакомых и все будет в порядке… Тебе холодно?..