— А что было делать, Гарник? — проговорил Великанов. — Мы что, нарочно его потеряли? Он сам сказал: «Прячьтесь!» У офицера появление всех троих сразу могло вызвать подозрение. — Идет война, а тут в тылу, спокойно себе гуляют трое парней!.. Одного подозрения Достаточно, чтобы вздернуть нас на первом суку.
Великанов, собственно, убеждал самого себя. Без Оника и ему было грустно. Кажется, только теперь они поняли, каким славным товарищем был их Оник. Горько было думать, что с ним могло что-то стрястись.
Они молча шагали по тропинке, погрузившись в мрачные размышления. Не хватало сил, чтобы продолжать разговор. Лес угнетал их. Куда ведет эта тропинка? Что искали люди, проложившие ее в глухом лесу? Ходили рубить дрова? Или на охоту? А, может, скитались по ней такие же заблудившиеся, голодные беглецы? Или выходили разбойники, скрывавшиеся в этих глухих дебрях, куда не проникали солнечные лучи, где обвалившиеся толстые стволы деревьев, заросшие мохом, напоминали древние могильные камни. В сыром воздухе стояли смешанные запахи плесени, грибов, смолы.
Трудно было сказать, куда их выведет узенькая тропинка, затерявшаяся в дремучей гуще леса. Может быть, и никуда не выведет, и они будут блуждать до тех пор, пока, обессиленные, не упадут, как упали вот эти две могучих ели. Сколько лет стояли они рядом, — эти сказочные красавицы? По утрам верхушки их приветствовали зарю, а по вечерам шептались с далекими звездами. Но пришел день — и они упали, обнявшись, как две сестры, сцепившись сучьями, вытянувшись во весь свой рост на земле. И теперь ни солнце, ни звезды не видят, куда пропали эти величавые ели.
Змейкой вилась тропинка в этом таинственном лесу. Вместе с нею все дальше углублялись в чащу Великанов с Гарником, подавленные, онемевшие. Лесную тишь нарушали только птицы. То дятел долбил где-то ствол старого дуплистого дерева, то посвистывали невидимые синицы.
Молча шагают два беглеца, и каждый новый звук заставляет их останавливаться. Прислушавшись, они снова волочат по тропе усталые ноги…
— Стой! — вдруг сказал негромко Великанов.
Гарник, шедший сзади и от неожиданности налетевший на него, устремил вперед настороженный взгляд.
Перед ними открывалась большая поляна с бревенчатой избушкой посередине, которую осеняли два вековых дуба. Вокруг росли яблони и груши, отяжеленные плодами. Позади шли ряды высоких вишен, тянувшиеся через всю поляну.
Великанов хмурил брови, соображая.
— Что это за дом? — недоумевал Гарник.
— По-моему, дом лесника. Или деревушка начинается, — было видно, что Великанов и обрадован, и обеспокоен.
— Никого, кажется, нет, — проговорил Гарник.
Вокруг царило спокойствие. Отягощенные плодами деревья свидетельствовали о хозяйской заботливой руке. Возможно, брошена избушка, — кому теперь нужен лесник? Сейчас война, люди остерегаются ходить далеко. И немцы вряд ли могли забраться сюда.
Гарник изложил это свое мнение Великанову.
— Ну, нет! — возразил тот. — Надо сначала посмотреть, потом будем говорить. Я бы подошел к окну, но собаки боюсь. Собака сразу всех поставит на ноги. А вдруг, все-таки немцы? Давай-ка подождем, понаблюдаем отсюда. Если кто-то в доме есть, не будет же он все время там сидеть.
Легли за стволом ближнего дуба. Откуда-то прилетела сорока — села на ветку у самого окна, покачалась, пострекотала, и словно не сумев найти равновесия, вспорхнула и исчезла в вишеннике. Издали подала голос иволга. В ее крике беглецам чудилось тревожное предупреждение. Что-то белое шевельнулось в траве около дома. Острый глаз Гарника тотчас обратил на это внимание.
— Посмотри-ка, Ваня. Вон там, у стенки… — Гарник указал пальцем. — Наверное, коза, а может, собака?
Великанов приподнялся, прищурился:
— Все тебе мерещатся собаки. Это кролик!.. Значит, в избушке живут.
— Наверное, дома нет.
Подождали еще немного.
Гарника разбирало нетерпение. Он ерзал на месте, вздыхал, недовольно бормотал.
— Надо посмотреть, есть кто в доме или нет? С такого расстояния только луну изучают! Давай я с тыла подойду, ладно?
И Гарник, сгорбившись, пробежал к избушке, спрятался за яблонями. Как раз в этот момент с противоположной стороны к дому подошел пожилой мужчина. Уже поднявшись на крыльцо, он неожиданно выпрямился, снял с плеча охотничье ружье и стал осматриваться.
Тут Гарник решил покинуть свое укрытие.
— Здравствуй, отец! — сказал он. — Мы заблудились. Куда ведет эта тропинка?
Перед ним стоял старый, но еще крепкий человек. Он был невысок, коренаст, с широким лбом и глубоко сидящими глазами. Лицо его обрамляли густые седые волосы. Волосы торчали даже из ушей и ноздрей.