От напряжения старик вспотел, седые волосы слиплись на его висках, желтые, как воск, пальцы дрожали. Он смотрел на капитана умоляющими глазами, но выслушав предъявленное ему обвинение, не выдержал и ответил тоже вопросом:
— Неужели вы думаете, что я способен совершить такое преступление?..
— Не думаю, а уверен в том, что вы его совершили. Третий раз спрашиваю: где драгоценные камни мастерской?
Фридман снова не выдержал:
— Спросите лучше, где управляющий советского банка нашего города?
Пельман молча ударил кулаком по лицу старика. Поднялась и зарычала овчарка. Капитан цыкнул на пса и, выйдя из-за стола, ударил старика еще раз.
— Не убивайте, прошу вас, не убивайте! — закричал Фридман.
— Где камни и золото?
— Умоляю, не убивайте! Не знаю… не убивайте!..
От нового удара старик растянулся на полу. Пельман пинал его в грудь и бока тяжелыми сапогами. Чем громче кричал старик, тем сильнее сыпались на него пинки.
— Скажешь?
— Не убивайте… скажу, скажу!..
— Герберт, подними его!
Из носа, рта и ушей старика текла кровь. Капитан, с отвращением взглянув на него, снова сел за стол.
— Говори! — прищурился он.
— Скажу… дайте вздохнуть!.. Не убивайте меня, дайте вздохнуть!.. У нас в доме камней…
Старик вытер рукой окровавленные губы и вдруг закричал:
— Нет!
Пошатнувшись от нового удара, он упал.
— Герберт, уведи его. Мы заставим тебя говорить! Я уверен, камней у него не один килограмм.
После старика пришла очередь Оника. Он был бледен, но старался сохранить на лице любезную улыбку.
Занимаясь немецким языком со Стефой, он восстановил в памяти много немецких слов, — теперь это пригодилось.
— Здравствуйте, господин капитан, — проговорил он таким тоном, словно с этим капитаном был давно знаком.
Пауль Пельман за время службы в полиции имел дело с испуганными людьми и ему странно было видеть перед собой человека, который смотрит на него с веселым видом.
— Ого! — воскликнул он, — ты говоришь по-немецки?
— Очень мало, господин капитан, очень плохо… Я учил, но — голова, плохая голова…
Позвали переводчика. Оник попросил передать капитану:
— Немецкий язык у нас изучают в школах. Но я крестьянский парень, мне больше приходилось думать об овцах, чем об изучении языков. Слова кой-какие помню, а вот грамматика — это прямо ужас.
Капитан Пельман смотрел на Оника, прищурив один глаз и ухмыляясь. Шумно выпустив воздух через широкие ноздри, он проговорил:
— А ты, видно, веселый парень.
— Веселый? Да, конечно. На свадьбах в нашем селе я был первым плясуном. Только наши танцы не похожи на здешние. Кавказские танцы: лезгинка, шалахо…
— Лез-гин-ка? — переспросил Пельман. — Я что-то слышал об этом. Говорят, красивая штука.
Любопытство капитана ободрило Оника. Он решил, что избранная им на сей раз роль — роль шута — как раз то, что нужно.
— Жаль, нет музыки… Но ничего, если желаете, я покажу.
Пельман кивнул головой и стал закуривать. Оник встал, но тут же сел.
— Извините, я забыл, что у меня руки связаны.
— Попробуй танцевать со связанными руками, — ухмыльнувшись, сказал капитан.
— Лезгинку? Но это все равно, что бежать со связанными ногами, господин капитан.
— Герберт, развяжи этого дурака.
Вытянув онемевшие руки, Оник отвесил по глубокому поклону капитану, переводчику и Герберту. Потом положил одну руку на плечо, а другую вытянул вперед и лихо крикнул:
— Начали!..
Напевая мелодию лезгинки, он сделал несколько плавных движений и вдруг прыгнул в сторону через всю, довольно обширную комнату, — овчарка вскочила и приготовилась наброситься на него. Оник остановился перед ней, отвесил поклон и продолжал танец. Это вызвало веселый хохот зрителей.
— Хватит! — неожиданно оборвал капитан. — А теперь окажи мне, где твой товарищ, с которым ты был у доктора Харченко?
Оник не растерялся. Сохраняя веселый и беззаботный вид, он сказал:
— Какой он мне товарищ! Какой-то болван!.. Я, как вы, конечно, знаете, повар. Ко мне приходят получать обед всякие люди. Однажды явился этот… говорит: «Я твой земляк, иду во Львов, умираю с голоду, — дай что-нибудь поесть». Из остатков я налил ему миску. А у него рука перевязана — собака укусила. Почему бы, думаю, не помочь человеку, к тому же земляку? Я был знаком с доктором Харченко: однажды у меня сильно болел живот, пришлось пойти к нему… В общем, я решил сделать земляку добро, повел его к Харченко. А у парня, как говорится, не все дома, — я это только тут понял. Так я и сказал об этом доктору: не верите мне — спросите. Доктор человек хороший, неправды не окажет.