— Ничего оставить нельзя во дворе. Уезжают, так я и проволоку должна давать. С какой стати?
Потом — повышенным голосом:
— Генриетта! Как вы воспитали своего сына? Он без разрешения взял мою вещь. Да еще приходит просить извинения. Что это такое? Уму непостижимо!
Тогда Генриетта вышла на балкон.
— Я сейчас верну вам проволоку…
Как раз в этот момент кто-то, просунув голову в калитку, спросил:
— Можно?
— Да, входите! — отозвалась хозяйка. Не обратив внимания на трех человек, вошедших во двор, — один из них был в форме железнодорожника, — она продолжала читать нотацию Генриетте.
— Вы хорошо знали, что для упаковки вещей вам понадобится веревка или проволока. Следовательно, надо было вовремя позаботиться об этом.
Генриетта, покраснев до корней волос, еще раз попросила извинения у хозяйки, затем поздоровалась с железнодорожником и пригласила гостей в комнату.
Железнодорожник представил стоявших за его спиной беглецов.
— Познакомьтесь, Генриетта: — господин Адоян и господин Великян. Ваш брат поручил мне привести их к вам. Но вы, как я вижу, опять уезжаете?
Генриетта, пожав по очереди гостям руки, сказала:
— Приходится, Макс. Иозефа опять сняли с работы. Ездили в Доновец, Мюрцюшлаг — нигде не принимают. Наконец, через знакомых он устроился кое-как в Цельтвиге, на заводе «Натрон». Не знаю, долго ли там продержится?.. Так вот и бродим из города в город. Плохо! Даже стула нет, чтобы предложить вам…
— Вижу! Нет даже простой проволоки, чтобы перевязать вещи.
Гарник и Великанов обменялись многозначительным взглядом.
Они надеялись отдохнуть в этом Леобене, — городе, названия которого до этого даже не слышали. Великанов к тому же захромал. Их единственной надеждой была Генриетта. Железнодорожник в тот же день возвращался в Инсбрук. Генриетта тоже собирает вещи. — перекочевывает в Цельтвиг. Вот неудача! Не зная, как им быть, они молча прислушивались к разговору.
— Да, и проволоки нет, Макс, — вздохнула Генриетта. — Альфред взял у хозяйки, так она устроила скандал.
Макс взял обрывок проволоки.
— Из-за этого? Стыдно! Я принесу ей целый вагон.
— Мне не нужен целый вагон! — послышался с балкона сухой голос хозяйки. — Принесите столько, сколько взяли!
Захлопнув дверь на балкон, Макс сказал сердито:
— Ну ее!.. Что же мы стоим? Давайте поможем!
Все трое принялись помогать Генриетте, и через несколько минут вещи были перевязаны.
— Берись! — скомандовал Макс. Он взял два тяжелых узла.
Нагруженные вещами, они спустились во двор.
Генриетта вежливо раскланялась с хозяйкой, а Макс крикнул:
— Я непременно возвращу вам проволоку, фрау!
На станции вещи погрузили в вагон. Макс попрощался с Генриеттой.
— Проводите ее до дому, — наказал он беглецам. — Это не так далеко — тридцать километров. Потом подумаем о вашей поездке в Вену.
— С удовольствием, — сказал Гарник. — Спасибо вам!
Макс ушел. Гарник начал по-хозяйски раскладывать вещи, чтобы не загромоздить проход. Все уселись.
Пассажиров было мало, — они проходили в переднюю часть вагона.
— Вы были в Инсбруке? — спросила Гарника фрау Генриетта.
— Нет, мы проехали мимо.
— Откуда же вы знаете моего брата?
— О, ваш брат очень приятный господин! Мы познакомились с ним по пути в Инсбрук.
Стараясь уклониться от дальнейших расспросов, Гарник отошел к окну. А Великанов прикинулся задремавшим.
Поезд шел вдоль какой-то речки. Она походила на Дебед, и Гарнику казалось, будто он возвращается из Тбилиси в Ереван. Местность была похожей. Только здесь не громоздились высокие, с резкими очертаниями горы — контуры холмов были мягки, округлы, а на склонах темнели густые леса. Бежавшая рядом с насыпью прозрачная речка словно шаловливо играла в прятки с поездом: то скрывалась за лесным холмом, то появлялась снова.
В дороге Макс рассказывал им, что вокруг Леобена размещены крупные промышленные предприятия Австрии, — каменноугольные, железные и магнезитовые рудники, а также несколько сталелитейных заводов, в том числе такой гигант, как «Альпине Монтан» в Донавице, входящий в концерн Круппа; на этом заводе до шести тысяч рабочих. Чудесные виды окружающей природы никак не связывались с представлениями о промышленном центре. Места казались курортными.
Впрочем, Гарника занимали совсем другие мысли. Он до сих пор не мог сообразить, куда им продвигаться. Названия множества незнакомых мест и городов путались и создавали в голове полный хаос. Кафенберг, Юденбург, Фолтсберг, Фонсберг, Книтенфельд, — похожие друг на друга, ничего не говорящие названия.