- Всего лишь правду, - рассмеялась я. Со всей силы он швырнул меня на пол, и я болезненно приземлилась, обдирая кожу на руках и ногах.
- Ты посмела убежать от меня. Из-за тебя моя бабушка ненавидит меня, из-за тебя я лишился некоторой суммы денег! - перечислял он, расстегивая ремень. - Все, Габриэль, я устал с тобой любезничать. Сейчас, я тебя накажу, чтобы впредь тебе и в голову не пришло выкинуть что-то подобное, - подняв меня с пола резким рывком, чуть не вывернув мне руку, он срывал одежду, ни грамма не заботясь о сохранности вещей. Когда он посмотрел мне в лицо, то рассвирепел еще больше, потому что не увидел там привычного ужаса и слез. Я и сама не понимала своих реакций, эмоции как будто ушли куда-то. Заломив мне руки за спину, он кинул меня лицом вниз на койку и привязал мои запястья к изголовью. Я, ожидавшая грубого изнасилования, как это было в первый раз, невольно вскрикнула, когда мою только-только начавшую заживать спину обожгло ужасной болью. Раз. Я стиснула зубы. Два. Зажмурилась. Три. Предательские слезы стали подступать к глазам. Надо терпеть. Не нужно показывать слабость. Ни за что! Нет! Четыре. Две соленые капли упали на матрас. Пять. Шесть. Семь. К концу экзекуции я уже перестала считать. В голове билась лишь одна мысль - я должна вытерпеть. Больно. Слишком больно. Все тело один оголенный нерв. Мой мучитель взял пальцами меня за подбородок и стер нежным касанием одну из влажных дорожек, но показная нежность не обманула меня.
- Терпишь? Решила бороться, показать силу характера? Зачем оно тебе, Габи? Попроси прощения, но как следует, от души, признай мою власть над собой, и я прекращу это.
- Пошел ты, - еле слышно прошептала я. В глазах вспыхнули фейверки, когда он наотмашь ударил меня по лицу.
- Сука, - прорычал он голосом, полным бешенства. На какое-то время Джонсон исчез из моего поля зрения, а когда вернулся, уселся на меня сверху и ножом сделал довольно глубокий надрез на руке. - Посмотрим, что ты на это скажешь, - с этими словами он прислонил к ранке смоченную какой-то жидкостью тряпку. Боль была так сильна, что я взвыла сквозь стиснутые зубы, а из глаз неудержимым потоком брызнули слезы. Казалось, что раненное место огнем жгут. Я не сразу поняла, что тряпка пропала, и боль стала слегка терпимее. И пока я хватала ртом воздух, новая боль сильнее всего того, что я чувствовала раньше, пронзила меня. Адриан ворвался в мой задний проход, буквально разорвав мое тело. И я закричала, так, как не кричала никогда. Крик оглушил меня, оставляя звон в ушах. Насильник не обратил на этого никакого внимания и продолжал истязать меня, толчок, еще толчок, и еще и еще... Кровь облегчала ему движение, и, когда он, наконец, достиг разрядки, я могла лишь болезненно стонать, уставившись пустым взглядом на стену. Я не заметила, как он освободил мои руки, и лишь как будто издалека, сквозь шум крови в ушах донеслось :
- Привыкай. Теперь это будет твоей каждодневной реальностью, - я осталась одна, ощущая в душе только пустоту, а в измученном теле боль. Я больше не могу. Я старалась, видит Бог, я старалась! Старалась выдержать, старалась быть сильной, но оказалась слишком слаба. Все надежды стать когда-нибудь счастливой рухнули. У меня никогда не будет семьи, любимого мужа и детей. Я не построю карьеру, не найду друзей, с которыми буду встречаться по выходным, не увижу родных... Я никогда не буду свободна... Если я убегу, он меня найдет и обратно вернет в ад. Бесполезно бегать, негде прятаться. Он везде меня найдет. Да и вряд ли он даст мне новую возможность. Каждый день будет наполнен болью и одиночеством. Я не хочу. Не могу. Я сломалась. Нет больше сил бороться. Но я не позволю ему выиграть... Он меня не получит. Он не победит. От принятого решения душу наполнила легкость. Скоро все это прекратиться. Больше не будет страданий и отчаяния. Превозмогая боль, я сползла с койки, нащупав рукой острый камень, который использовала для чистки грязи под ногтями, и сцепив зубы стала вскрывать вены... Скоро не будет боли. Ничего не будет. Главное успеть...