- Мне хотелось, чтобы она была моей, - тихо ответил я. - Чтобы она слушалась меня.
- Господи! - покачала бабушка головой. - И в кого ты такой недалекий? - что? Недалекий? Меня еще никто не называл таким словом. Подонок, ублюдок, чудовище, но недалекий?
- В смысле? - спросил я, растерянно хлопая глазами.
- Да в прямом. Насилие в таких вопросах неприемлемо. Ты хотел ее себе и пытался сломать, подавить ее волю? - я кивнул изумленный проницательностью женщины. - И что из этого вышло? Сам видишь, ничего хорошего. Знаешь, Адриан, есть птицы, которые неспособны жить в неволе, вот и Габриэль такая же. Не может такая девушка жить в клетке. Для нее лучше смерть, чем жизнь в рабстве.
- Что ты имеешь в виду? - поинтересовался я, не совсем понимая, к чему клонит бабушка.
- А то, что девушек добиваться надо не насилием, а лаской и нежностью, - закатила женщина глаза. - Ты настолько глубоко завяз во всей своей грязи и жестокости, что не понимаешь элементарных вещей. Вот, теперь ты добился того, что можешь делать с девушкой все, что твоей душе угодно, но разве ты рад? Она твоя полностью? Но разве этого ты хотел? - второй раз за несколько минут ей удалось загнать меня в угол. Конечно, нет. Я хотел не этого.
- Нет, - покачал я головой после недолгого молчания. - Но и вечное противостояние мне не нужно.
- Ты ведь так и не понял, что я хочу сказать? - я отрицательно помотал головой.
- Если с женщиной правильно обращаться, то она сама, абсолютно добровольно сделает, все, ну или почти все. Я примерно представляю, чего ты хотел добиться, но ты должен понять, что не все поддаются дрессировке. И у тебя есть выбор, иметь дело с полностью безвольной куклой или с живой девушкой, у которой есть мысли, чувства и желания, которые могут не совпадать с твоими. И есть еще третий выход.
- Какой? - прошептал я. Я был подавлен, когда бабушка носом меня ткнула в факты, которые я сам не замечал. Просто не хотел видеть.
- Ты можешь отпустить ее. Сделать свободной, - произнесла она. - Потому, что в сложившейся ситуации, это мне кажется единственным разумным выходом, - отпустить? Навсегда лишить себя ее? Почему-то одна эта мысль вызывала приступ тошнотворной паники.
- Я не могу, - тихо ответил я. - Я просто не могу.
- Ну тогда ласка, нежность и бережное обращение, - фыркнула бабушка. - Хотя боюсь, уже слишком поздно. То, что делал ты - непростительно. И я не смогу судить девушку за невозможность забыть твои «подвиги», - отчаянно помотав головой, я начал мерить шагами маленькую кухню. Каждое слово бабушки было истиной, но меня такой расклад не устраивал.
- Ты же знаешь, мне чужды эти сопли, - огрызнулся я, наконец.
- Не повышай на меня голос! Оставь ее в покое, если не способен по-человечески обращаться. Или в тебе не осталось ничего светлого, Адриан? - голос был ледяным, как арктический ветер. - А сейчас, я так и быть поеду с тобой. Но не ради тебя, а ради несчастной души, которую ты покалечил своими руками, - оставив меня наедине с собой, бабушка пошла собираться. Меня просто душили, разрывали на части противоречивые мысли и эмоции. Я не мог ее отпустить, просто не представлял себя без нее. Мне была совершенно непонятна такая зависимость. Как и когда эта девушка превратилась в мой наркотик? Но и все те сопливые нежности, о которых говорила бабушка, были не про меня. Я на корню задушил, убил в себе все, что было с этим связано девять лет назад. Я просто не способен на подобное. Да и не хочу. С другой же стороны, мысль о жизнерадостной Габриэль, которая соглашается на мои причуды, была слишком сладкой и притягательной. Что же мне делать?
Глава 12 Пустота в душе
POV : Габриэль
Пустота в душе и боль в теле - вот все, что я сейчас имею. А я-то надеялась избавиться от всего этого. Но даже эту возможность Адриан Джонсон отнял у меня. Он вообще забрал у меня все. Мне не хотелось с кем-либо говорить, не хотелось слушать весь тот мусор, что льют мне в уши, и я научилась просто отгораживаться от реальности. Ко мне неоднократно приходил Адриан и что-то говорил, но его слова для меня были, как фоновый шум, я их не слушала, думая о чем-нибудь более приятном. Так же часто у меня бывал врач, обрабатывая мои раны, он тоже пытался со мной говорить, но его постигла та же участь. И не, потому что я ненавижу его, как хозяина этой темницы, а просто, потому что не хочу. Может, они решат, что я окончательно тронулась умом, и сдадут меня в психушку? А что, неплохо бы. Оттуда хотя бы есть шанс когда-нибудь выбраться.
Шли дни и ночи, и только в моей жизни ничего не происходило. Я лежала, прикованная к кровати, потому что травмы мешали мне двигаться. Иногда, устав от молчания и игры в помешанную, я была готова заговорить, но желание быстро пропадало. Зачем? Чтобы это чудовище вновь начало превращать мою жизнь в ад? Я не могу убежать и даже умереть не могу. Он все предусмотрел. Из комнаты убрали все колюще-режущие предметы, и все, что можно разбить; плюс к этому, в комнате всегда находился какой-нибудь амбал. Эти часовые раздражали меня больше всего. Они постоянно чем-то скрипели, шуршали, издавали звуки и просто не давали побыть одной. Местами я задумывалась, а может, я действительно, того? Спятила. Ведь мне ни черта не хотелось, кроме как избавиться от всех этих мучений, от всего, что делает меня несчастной, несвободной. И раз шанса выбраться живой из лап этого монстра нет, то зачем вообще жить? Чтобы он удовлетворял за мой счет свои садистские наклонности? Нет, я так не хочу.