- Ох, деточка, что же он с тобой сделал! - услышала я причитания над ухом, голос был женским и знакомым. - Что вылупился? Скройся с глаз моих долой! Видеть тебя не хочу, изверг!
- Я буду в кабинете, если что, - услышала я голос Адриана. Что? Может, я действительно умерла? Адриан Джонсон молча проглотил оскорбление и более того, послушался? От шока я невольно распахнула глаза и повернулась, чтобы лицезреть уникальную женщину, которую слушается это нечто. Передо мной была Саманта, его бабушка. Ее лицо сморщилось от жалости, а глаза были полны ужаса.
- Боже мой! - продолжала она. - Не могу поверить, что Адриан мог свершить такое!
- Мог, - слова слетели с моих губ, прежде, чем я успела что-либо обдумать.
- Так ты говоришь! - радостно воскликнула она, а я нервно покосилась на амбала на диване. Ну, все. Можно забыть о покое, теперь этот урод не отвяжется. - Мне сказали, что ты выпала из реальности. Сошла с ума. Ни с кем ни говоришь, ни на что не реагируешь.
- А с кем тут говорить? - тихо спросила я. - И зачем?
- Ну как это, общение - это же жизнь, - уже веселее сказала женщина. Жизнь? Она издевается? Или действительно не понимает? Она свободна, и даже это чудовище считается с ней. У нее наверняка есть все, что она только хочет. А что есть у меня? Правильно, ничего. Абсолютно. Даже эта самая жизнь мне не принадлежит. Я лишь игрушка в руках жестокого извращенца.
- Нет у меня жизни, - воскликнула я. - Ваш Адриан хорошо постарался! Он лишил меня всего: свободы, счастья и даже надежды! Дайте мне просто умереть, прекратите меня мучить! Я устала, я так больше не могу! - все эмоции, которые я сдерживала, которые присутствовали во мне в каком-то спящем, притупленном состоянии, вырвались на свободу, как цунами. Жестокая истерика накрыла меня. Я кричала и плакала, не контролируя себя. Слишком много боли, слишком много отчаяния и абсолютно нет надежды... Я больше не могу! Нет сил, бороться и терпеть. Я устала. На шум и крики прибежал Адриан, но Саманта властной командой выгнала его обратно за дверь, и за это ей спасибо. Не хочу, просто не могу его видеть.
- Ненавижу, - всхлипывала я, когда меня немного отпустило. - Ненавижу.
- Тише. Успокойся. Все хорошо, - с материнской нежностью и заботой пожилая женщина гладила меня по голове.
- Хорошо? - спросила я, ощущая, как подступает новая порция слез. - Что тут может быть хорошего?
- Так. А ну прекрати, - неожиданно жестко сказала женщина. От неожиданности я вытаращила на нее глаза. Было в этом голосе что-то, что заставляло слушаться. - Я понимаю твои чувства и эмоции, - уже спокойно продолжила она.
- Нет, не понимаете, - покачала я головой. - Вам не понять. Никому меня не понять.
- Ладно. Я представляю твои чувства и эмоции, но ты должна взять себя в руки. Умереть она захотела. Ишь чего задумала! - фыркнула женщина. - Смерть и сама найдет тебя, когда придет время. Жизнь дана нам Богом, и надо ценить этот дар, - я открыла было рот, чтобы возразить, но старушка жестом руки попросила замолчать, и я покорно закрыла его обратно. - Сейчас тебе все кажется мрачным, и будто выхода нет, но так не бывает. Надо жить и бороться, пока сердце бьется, - заметив мой потерянный взгляд, она продолжила мягким голосом. - Габриэлочка, я честно и сама понять не могу, как Адриан мог совершить такое. Я даже не могу тебе ничего обещать, кроме того, что постараюсь быть рядом и сдерживать его. Но нужно верить в хорошее, ведь мысли материальны.
Тяжело верить в хорошее, когда вокруг тебя лишь черное отчаяние и полная безысходность. Ей никогда не понять, что я чувствую. Никто не разрушает целенаправленно ее жизнь, не держит взаперти, не подвергает насилию. Но, тем не менее, я видела в мудрых глазах пожилой женщины искреннее участие. Ее доброта была для меня как глоток свежего воздуха. Она тут сидела и терпела мои заскоки, мою истерику, хотя могла бы запросто махнуть рукой, ведь я ей никто. Абсолютно чужой человек.