— Тебе было больно?
— Немного вначале. Но потом даже приятно. Правда сейчас такое ощущение, что я всю ночь скакала на лошади, — смущенно проговорила она.
— Наконец-то ты назвала его истинным именем — лошадью, — пробурчал, чувствуя как сердце зашлось в груди.
Весь этот разговор пусть и был обернут в шутливую форму, но отчего-то в горле стоял ком, не позволяющий в полной мере рассмеяться в голос.
— Макс, — шлепнула меня по руке.
— Ты жалеешь? — больше всего на свете я не хотел, чтобы она раскаивалась о сделанном. Если уж решилась на такой шаг, то пусть вспоминает о нем с улыбкой, а не с горечью.
— Нет. Даже рада, что наконец-то это произошло. Просто, действительно не понимаю почему из-за этого так много разговоров. И о каком таком удовольствии все говорят.
— Это потому что твой Артур му***к, не знающий как сделать девушке приятно.
— Все он знает! Наверное, — добавила она и снова рассмеялась.
— Вот именно, наверное. В теории. А чтобы было в практике он обязан на тебе жениться.
— Какое жениться, Жёлтый?
— Обычное такое, с белым платьем и кольцами.
— Я вообще не планирую замуж, ты же знаешь. Впрочем как у тебя женитьбы не входит в планы. Представь, что кто-то из отцов твоих девок потащил бы тебя в ЗАГС.
— Ай — ай-ай, Мая Павловна. Не переводи стрелк. Если выяснится, что ты залетела, я заставлю его отвести тебя под венец!
— Тьфу-тьфу-тьфу! — постучала она по полу трижды. — Сплюнь! — повернулась ко мне, с широко раскрытыми глазами.
— Вы что не предохранялись? — снова приподнялся, посмотрев на подругу.
— Конечно предохранялись! Мы что маргиналы какие-то? — возмущённо фыркнула Пчёлка.
— Хоть тут твой сказочник не накосячил. Оказывается, у Артурки есть какие-то мозги в голове.
— Дурак, — тихо рассмеялась она.
— Угу, спи давай, — пробормотал ей в волосы, чувствуя как с плеч свалился весь груз прошлой ночи.
С кем бы Мая не потеряла невинность, с ней все было в порядке и она вернулась ко мне. И если для нее это важно, то я смогу свыкнуться с другим парнем в ее жизни, до тех пор пока она счастлива и пока возвращается ко мне.
Ветер в пустыне — не приносил добрых вестей. Особенно во время заданий. Предстояло бороться не только с противником, но и песком, для которого не существовало преград. Что очень усложняло процесс поиска объекта. Но я видел в буре хороший знак. За песчаными порывами ветра, легко прятаться. Эффект неожиданности, плюс погодные условия, все это играло нам на руку.
На операцию отправилось четверо человек из лагеря. Прошлые сутки прошли за детальной проработкой плана захвата. Среди моих собратьев по оружию не оказалось ни одного с кем бы я был хорошо знаком. Но их не смутила моя компания. Да и мне практически было наплевать с кем идти на убийство. Меня тревожила сама цель нашего задания.
Отбирать жизнь человека дарованную ему Богом, для меня все еще было жутким испытанием. Не считал и никогда не смогу рассматривать насильственную смерть как обыденность. Если человек пришел на эту землю, значит у Всевышнего есть для него какой-то замысел, значит он должен выполнить свои задачи в материальном мире. И никто не вправе решать за другого жить ему или нет. И нажимая на курок я чувствовал себя не только палачом, но и выродком, монстром. Лишь мысли о том, что это приблизит меня к спасению Пчёлки, помогали договориться с совестью. А длительность этого соглашения заканчивалась вместе с выполненной операцией.
Сегодня я должен буду принести в жертву человека, сделав это страшным и варварским способом. Я презирал Хасана и всех его соратников за подобные приказы. Да что там приказы, даже за идею! Как могло родиться такое в голове у существа имеющего наглость называть себя человеком? Нет. На это способны лишь приспешники Ада, но никак не борцы за справедливость.
Одна только мысль о том, чего от меня ждал Хасан и стоящие над нами люди, повергала меня в оцепенение. Они хотели, чтобы я отрезал голову трупу человека! Черт возьми! Отрезать голову! Словно речь шла о скоте, выращенном на убой. Иначе я не мог назвать то, что я должен буду совершить. На подобное зверство меня могла побудить лишь Мая. Будь кто-то причастен к её боли и страданиям и я сделал бы это не моргнув и глазом, без капли сожаления. А пока что убедить себя в том, будто тот человек заслуживает подобной участи не получалось. Уж слишком много я успел увидеть в лагере, чтобы доверять суждениям старшего и его хозяев о том кто есть зло.