Увидеть Машу здесь, напротив Пчёлки, тем более в качестве моей невесты оказалось ударом под дых. Смотрел на нее, мутным от потрясения взглядом, не слыша ничего кроме шума в висках. Медленно перевел глаза на Пчёлку. Кровь отхлынула от ее лица. Белая как простыня она смотрела на девушку приоткрыв рот. Новость стала для нее таким же шоком как и для меня. Инстинктивно дернул руку, чтобы взять ее ладонь и хотя бы немного успокоить, но араб следил за нами словно ястреб с этой чертовой ухмылкой на лице. Его явно забавляло происходящее.
— Так давайте же выпьем за это! — воскликнул один из партнеров главнокомандующего, тот что казался старше других.
— Салия, присаживайся! — хозяин праздника кивком указал ей на свободное место напротив меня.
Маша села опустив глаза к столу и не произнося ни слова. Она не улыбалась, не рассматривала людей или обстановку, она лишь присутствовала физически, точнее ее оболочка. То где находились ее мысли в этот момент сложно было даже представить.
— За будущий союз! — торжественно произнес седовласый, поднимая бокал.
— За союз! — вторили ему остальные голоса, отсалютовав нам с Машей хрусталем с напитками.
Мая попыталась произнести со всеми тост, но ее губы дрогнули и она поспешила прикрыть это, не дожидаясь остальных, отпив из фужера. Я же ни слова не говоря последовал ее примеру. Сердце стучало под ребрами отбойным молотком. Неужели Пчёлка думает, что я не только превратился в отморозка, но и забыл о ней, полюбив другую? Пытался поймать ее взгляд, чтобы хотя бы глазами объяснить, что все не так и мое сердце навсегда только в ее руках. Но Пчёлка словно окаменела. Она пыталась выдавить улыбку в необходимом месте, отвечать на вопросы, но все это было настольно натянуто и неестественно, что я буквально чувствовал как мечется внутри тела ее душа, как она кричит и плачет от отчаяния. И причиной ее боли стал я, мать его! Снова я! Беспомощность порождало злость на себя, ситуацию и больше всего на араба. Она лилась по венам, затуманивая рассудок. Ещё немного и я мог пойти у нее на поводу, но экстремальность ситуации сдерживала меня в узде. Сейчас не время эмоциям брать вверх надо мной, но совладать с собой когда речь идёт о Мае, всегда непросто, а сейчас просто невыносимо. Не получалось смиренно наблюдать за ее страданиями. Но если я только попробую сказать ей хоть слово, то все может лишь усугубиться. Нужно найти способ объяснить все Мае.
— Хаммад, как так получилось, что в вашем окружении столько наших соотечественников? — снова заговорил самый седой партнер араба.
— Не поверите, но это простое стечение обстоятельств. Видимо Ануд притянула их всех, — рассмеялся, встретившись со мной взглядом и схватив руку Маи в свою под столом.
Теперь не оставалось ни капли сомнений о том, что он все знал обо мне и Пчёлке. Остаток ужина прошел как в тумане. Я отвечал когда мне задавали вопросы, пытался создать видимость того как принимаю пищу и ждал хоть какого-то знака от Маи, что все в порядке. Ей не становилось лучше. Она напоминала дорогую фарфоровую куклу, которой руководил искусный кукловод. Когда начиналось представление и перед гостями танцевали восточные девушки, он что-то шептал ей на ухо, после чего Пчёлка старалась гораздо сильнее притворяться будто все в порядке. По окончанию танцев Мая разговаривала с партнерами араба, улыбалась и даже что-то ела. Но все ее тело по-прежнему находилось в напряжении. Меня ей обмануть не удавалось.
В отличие от Маи, Маша весь вечер оставалась безмолвной фигурой. Я видел с каким любопытством на нее посматривали гости главнокомандующего, но стоило посреди шатра появиться полуобнаженным девушкам с саблями, как все остальные тут же забывались. Пока что я не понимал причину ее состояния. Она выглядела трезвой, но с ней явно произошло нечто, повергшее ее в подобное состояние. Или же она не верила истинности слов араба, а возможно не доверяла и мне. В любом случае, если все случится так как пообещал хозяин этого пиршества, скоро я смогу понять что с ней произошло.
Ужин подходил к своему логическому завершению. Изрядно опьяневшие гости уже недвусмысленно зазывали танцовщиц составить им компанию, а хозяин поощрял их порыв, дав знак девушкам остаться с мужчинами. Отправив меня с Машей по своим палаткам и взяв под руку Маю, араб попрощался со всеми остальными, удаляясь в свой шатёр.