Оставшиеся дни до отъезда я все еще ждала возвращения его воспоминаний о той ночи. Но Макс с трудом передил следующие сутки после попойки и любой разговор затрагивающий тот день, не вызывали у него ничего иного кроме тошноты и желания никогда не разговаривать на эту тему. Разбитая и подавленная я улетала в Англию. Все списывали мое состояние на волнение. Вот только в действительности ему стало мое разбитое сердце. Почему никто не услышал как оно падает вниз и разлетается на мелкие оскольки. Ведь этот грохот невозможно проигнорировать и притвориться глухим. Но весь мир был глух, слеп и совершенно бесчувственным к моим переживаниям. Тогда я окончательно убедилась, что для Макса мы только друзья и никогда между нами не будет чего-то большего.
Наши дни
Макс
Длинные черные ресницы слегка подрагивали во сне. Из чуть приоткрытых губ, красных от моих поцелуев, чувствовалось лёгкое дыхание. Светлые волосы веером раскиданы по подушке, а обнаженная упругая грудь, прикрытая белой простынёй, равномерно вздымалась. Не мог отвести глаз от Пчёлки, любуясь каждой чертой ее лица, каждым изгибом. Отмечая мысленно как падает на высокую скулу луч утреннего солнца и под ним искрится кожа, как на лицо выбилась длинная прядь, придавшая Мае безмятежности. Этот момент хотелось запомнить в мельчайших деталях и носить его у себя в сердце, как самую большую ценность.
Несмотря на вчерашнюю усталость, я поспал всего несколько часов. Перевозбужденный событиями прошлых суток, больше не смог сомкнуть веки. Во мне бушевал коктейль из эмоций. Я был счастлив, что смог вырвать Пчёлку из цепких лап араба, счастлив наконец-то держать её в своих руках, счастлив настолько, что боялся захлебнуться от переполнявших меня чувств. И в то же время мне было невыносимо страшно за неё, за её родителей и моих. Если он держит на прицеле семью Пчёлки, то наверняка и мою тоже. Боялся за Машу, сделавшую выбор в пользу регулярной дозы и даже волновался за чертова гинеколога.
Столько тревог я не чувствовал даже после первого задания в качестве боевика. Стоило подумать об этом, как тут же осознал, что уже две ночи не видел своих призраков. Но сейчас даже не смог удивиться этому, посколько мозг постоянно работал, то воспаряя от близости любимой женщины, то начиная искать выходы из сложившейся ситуации.
Заверения консула, что к родителям приставят людей для охраны и проведут обыск на наличие камер, не дал необходимого спокойствия. Я прекрасно понимал, что у такого человека как этот араб найдутся способы убрать ненужного человека даже под охраной. Но что мы могли еще сделать, никак не приходило на ум.
Остался бы я там в оазисе, знай об этом сразу? Нет. Я бы предпринял все возможное и даже невозможное, чтобы вытащить Пчёлку оттуда. Невзирая на угрозы семье и близким. Еще оставалась надежда на блеф араба. Одно дело создавать видимость, другое — убивать людей на другом конце света только из-за сбежавшей любовницы. Велика вероятность скандала, в случае если исполнители заказа будут найдены и постепенно ниточки приведут заграницу. В этом случае неминуемо поднимется международный скандал. Вряд ли главнокомандующий, как человек умный и расчетливый, готов к таким рискам.
Оставалось лишь ждать. Сомнительно, что в нашей ситуации даже время сможет ответить на вопрос какое же решение в нашем случае оказалось бы верным.
Мая зашевелилась, приоткрывая глаза.
— Почему не спишь? — улыбнулась, посмотрев на меня из-под тяжёлых век.
— Любовался тобой, — дотронулся до её лба, убирая прядь с лица, соскользнув ладонью к скуле.
Мая потерлась щекой о мою руку.
— Это не стоило сна, — сонно улыбнулась она, накрывая мою кисть своей и поворачивая лицо к ней. Она поцеловала центр моей ладони, а затем каждый палец по очереди.
Меня пронзило током от прикосновения её губ и по телу разлилось тепло. В животе затрепетало. Внутри поднимался вихрь счастья и сладкого предвкушения. Смотрел на Пчёлку широко раскрытыми глазами, чувствуя как каждая частичка тела откликается на неё, на её изумрудный омуты, на лёгкие прикосновения губ, на дурманящий сознание аромат её тела. Кровь забурлила по венам, тягучая и горячая, скапливалась внизу живота. Мысли заволакивала пелена. В паху мучительно заныло. Такие невинные поцелуи, а я уже весь на взводе. Сильнее чем после просмотра порно. Чёрт! С Маей все было и казалось лучше, сильнее, ярче!