Напряженная как струна, ждала. Никогда ожидание не казалось настолько мучительным как на протяжении всего этого времени. Не отрывая от него глаз, я умолял взглядом и призывала мысленно очнуться его от этого жуткого сна. Внутри меня разрывало от отчаяния и беспомощности. Бессилие сводило с ума. И что самое страшное, в голове не оказалось ни единого варианта, способного мне помочь растормошить Жёлтого. Когда нас швырнули на пол автомобиля, я попыталась подползти к нему, чтобы хотя бы дотронуться до него. Возможно почувствовав мое тепло он поймет, я не бросила его и по-прежнему находилась рядом. Но меня оттащили от него на расстояние, направив на Макса дуло ружья, красноречиво говорящее о последствиях, в случае моего приближения к Жёлтому.
Скрюченная, связанная, подкидываемая на кочках, я не чувствовал ничего, кроме дикой тревоги и всепоглощающего ужаса за Макса. Не знаю как долго мы ехали, но дорога показалась бесконечной. И наконец-то Жёлтый зашевелился. Мне хотелось взвизгнуть и подпрыгнуть от радости, кинувшись ему на грудь. Этому не суждено было случиться. В немой тиши, я лишь наблюдала за его напрасными попытками освободить руки, но араб нацелил на него дуло автомата, давая красноречиво понять о последствиях его действий. Встретившись наконец-то со мной взглядом, Макс замер.
— Мне не приснилось это, — тихо проговорил он, но его тут же оборвал один из охранников, ударив прикладом в колено.
Сердце сжалось, когда я увидела, что Макса вновь избивают. Чтобы остановить это зверство, лишь помахала ему головой, требуя не сопротивляться. Но он, чертов упрямец, попытался снова скинуть с себя путы, получив прикладом в плечо. Тога Макс лег напротив меня, и наши взгляды не разрывались до самого окончания поездки. Стоило фургону затормозить, как по спине пробежался холодок и на шее встали дыбом волоски. Он здесь. И мне не нужны никакие подтверждения, чтобы знать: нас привезли к Хаммаду и он близок.
Стоило машине остановится, как один из бойцов араба подался к нам, зажимая в руке нож. С широко распахнутыми глазами и колотящимся сердцем, напряглась, представив уже самое страшное. Но он наклонился к ногам Макса, разрезая верёвку, а затем проделов все то же с моей. Другой охранник подтолкнул меня за плечо, заставляя встать. С трудом поднявшись на онемевшие ноги, пошатнулась. Ступни покалывало, затрудняя ходьбу, но конвоиров это не волновало. Они пихали дулами в спину, заставляя покинуть фургон. Голова кружилась, поэтому вместо того, чтобы выпрыгнуть из кузова, я вывалилась на землю. Макс шедший впереди, то и дело оглядывался назад, словно мог как-то мне помочь. Хотя было видно как тяжело ему дались эти несколько шагов. Похоже, удар прикладом, нанес ему серьезную травму. Стоило ему повернуть голову ко мне, как ему утыкалось в спину дуло автомата. И не оставалось ничего иного, кроме как следовать в указанном направлении, к месту казни.
Будущее ужасало. От мыслей о нашей участи стыла кровь в жилах. Мне не нужно говорить вслух имя человека в чьих руках находилась наша судьба, понимала кто нас будет судить и за какие прегрешения. Пугало другое. Я не видела его в гневе, не видела собственными глазами тех чудовищных вещей, творившихся по его указанию. Бросало в дрожь от того, каким уродливым он теперь предстанет пред нами, наконец-то продемонстрировав свое гнилое нутро. А на что хватит его извращенной фантазии было страшно предположить. Знала наверняка лишь одно, он заставит нас поплатиться за предательство самым изощрённым способом и мы сами будем его умолять о смерти. Но вряд ли Господин нам преподнесет подобный подарок.
Глаза нам никто не стал завязывать. Да и смотреть там особо было не на что. Привезли в какой-то амбар, заставленный больше чем на половину пластиковыми ящиками. А там где оставалось пустое место, группка мужчин толпилась вокруг стола, что- то тихо обсуждая. Увидев высокую статную темноволосую фигуру в деловом костюме, почувствовала как подкосились ноги. Охрана тут же подхватила меня под локти, пихая дальше. Чем ближе мы оказывались к Господину, тем больше разверзалась яма в животе. Мне хотелось зажмуриться и представить, что всего этого нет, а открыв глаза убедиться в том, что всё лишь дурной сон.
Но слишком отчетливыми были запахи пыли, табака, металла и пластика, слишком громко шумела в висках кровь и слишком сильно я чувствовала опасность в мужчине у стола. В снах не бывает настолько отчетливых деталей.