Свадьба тянулась до невозможности долго. Нас чествовали, поздравляли какие-то люди, а все о чем думал я, как чувствует себя Мая и как мне вытащить её из этой передряги живой. На протяжение всего торжества я искал ее взглядом. Мне важно было знать, что с ней все в порядке и благодаря Пчёлке я находил в себе силы не пасть духом. Сама же Мая походила больше на призрака. Она выглядела великолепно, но вот глаза, испуганные и потухшие, принадлежали будто совершенно другому человеку. И я понимал ее тревоги. Никто не знал будем ли мы еще живы после торжества, поскольку никому неведомы дальнейшие планы араба.
Нас с Машей проводили в спальню. И казалось, будто ненадолго оставят в покое. Мысленно я находился рядом с Пчёлкой. Где она? Что с ней? Воображение услужливо подсовывало разные омерзительные картинки, а мне волком выть хотелось от неизвестности. Да еще Маша подливала масла в огонь для моих оголенных нервов. Она все время пребывала в каком-то заторможенном состоянии. Даже той ночью в подвале во время отходников в ней было в разы больше жизни. А сейчас рядом со мной словно и не она вовсе.
Нет, во время праздника она все делала как положено, и ела, и даже танцевала, разговаривала с людьми. Вот только взгляд пугал до чёртиков, она смотрела не на собеседника, а куда-то сквозь него. И следовала за мною словно тень. Безмолвная, безжизненная тень. А сейчас села на кровать и глядит на меня этим своим рентгеновским зрением и молчит. Только и я совсем не лучше. Сказать бы ей что-то, попытаться наладить контакт, успокоить. Но язык будто присох к нёбу, а в горле стоит ком, не дающий даже открыть рот, не то что сформировать слова. Так бы мы и сидели в нервозной тишине. Лучше бы все так и оставалось.
Спустя минут пятнадцать после окончания банкета, без стука и других условностей к нам в шатёр ввалился араб. По хозяйски осмотрел помещение и уселся на кресло напротив меня. От одного взгляда на этого ублюдка закипала кровь. Сжав челюсти до хруста, сдерживаясь от необдуманных поступков и слов, ждал когда он озвучит причины своего появления и вынесет приговор.
Откинувшись на спинку кресла и положив руки на подлокотники посмотрел прямо на меня. Разглядывал с нескрываемым любопытством и в то же время впервые за знакомство с ним, почувствовал будто он взирает на меня как на соперника, а не только раба.
— Что-то не так? — хотел как можно скорее перейти к сути.
— Все великолепно. Ты справился со своей ролью, — проговорил он, совершенно не меняясь в лице.
Не продолжая за него диалог я ждал дальнейших слов. Хотя уже знал, что буду не рад услышанному. Ледяная пропасть разверзалась где-то в животе и с каждым моментом ожидания становилась лишь глубже.
В шатёр вошла женщина внося поднос с тремя фужерами.
— Хотел выпить вместе с вами за новую семью, — криво улыбнулся он, взяв бокал.
— Только выпить? — как за змеёй неотрывно следил за его глазами и выражением лица, не притрагиваясь к хрусталю.
Маша следуя моему примеру сидела не шевелясь и безучастно рассматривала подол платья.
— Выпить и сказать, что все мы ждем консуммации вашего брака, — его лицо озарило самодовольство.
— Чего вы ждете? — подумал, что послышалось. Ведь невозможно требовать от людей, совокупления лишь по чьей-то дебильной указке.
— Консуммации. Это первое осуществление брачных отношений. Или по-другому, первый половой акт супругов, — теперь на его губах играла широченная улыбка.
— Я знаю, что это такое. Но ты не можешь такого требовать от нас. Я выполнил свою часть договора. Твоя сделка состоялась. Тогда какого черта ты пытаешься заставить меня спать с кем-то с кем я не хочу?
— Ничего ты не выполнил. Речь шла о заключении брака, верно? А брак не может считаться без вступления мужа и жены в интимные отношения. Или ты забыл, что ваши жизни, — перевел взгляд на Машу, а затем снова на меня, — жизнь твоей шлюхи и ваших семей висит на волоске?
Одно упоминание Маи и родителей, пробудили такую дикую ярость, что я впервые почувствовал настоящее желание убивать. И я бы сделал это с настоящим наслаждением.
— Как ты узнаешь, что мы переспали? Будешь смотреть? — в ушах шумела кровь, а в груди засел страх за Пчёлку. Боялся совершить неверное движение и тем самым поставить ее под удар.