Стоило ей появиться в поле моего зрения, как сердце зашлось в груди. Помчалось галопом, набирая скорость. Волнение накрыло меня, заставляя нервно поправлять волосы и одежду. Словно ей было дело до того причесан я или нет. Но как только наши глаза встретились, в её глазах промелькнуло облегчение. Кажется она даже шумно выдохнула и напряженные плечи расслабились. Я дернулся в её сторону, но между нами стоял араб и еще несколько человек, следящих за нашим общением. Никаких разговоров, никаких прикосновений.
Пчёлка выглядела здоровой физически и если бы я не стал свидетелем того ада, то даже и не понял, что с ней что-то не так. Она была так же безумно прекрасна как и всегда. Но что-то незримое в ней изменилось. На меня смотрели глаза сломленного, павшего духом человека, того кто живет по инерции, но внутри уже давно мёртв.
Слушая стратегию, я лишь мельком касался взглядом бумаги и слова говорящего звучали глухо, плохо усваиваясь в голове. Моим вниманием полностью владела девушка напротив. Она проверяла цел ли я, зажили ли раны. Синяки и ссадины уже сошли, лишь сломанные ребра мешали свободно дышать. Убедившись в моей целости, она сразу же перевела взгляд, лишь украдкой поглядывая на меня. Словно, Мая боялась взглянуть мне в глаза. Осознав это ощутил как по венам заструился холод, а в горло будто засунули огромную кость. Все самые большие страхи в этом гребенном месте воплотились в реальность в полном объеме. Шаг за шагом уничтожая нас и не оставляя права даже на достойную смерть. Между нами стремительно росла пропасть и скоро она достигнет размеров, что даже напоследок не удастся сократить его.
Но араб и тут удивил нас. Инструктаж проходивший за день до операции, длился практически двенадцать часов. В этот раз, Пчёлка не отводила взгляда и смотрела на меня с такой щемящей нежностью и тоской, что у меня внутри все замирало. А я пытался насмотреться на нее, запомнить каждую черту, каждый взмах ресниц и каждый жест. Мы понимали оба — дальше конец. И возможно эта встреча, пусть и не последняя, все же завтра мы проведем много времени вместе, но именно сегодня, груз предстоящего еще не до конца лег на наши плечи и мы еще люди не взявшие на душу страшный грех.
Когда нас отпустили из зала планирования, вместо того, чтобы развести по камерам, бойцы араба сопроводили нас в одну и ту же комнату, запирая снаружи. В отличие от наших, там имелся туалет и раковина, стол и стул, а в остальном это была все та же узкая кровать и крохотное зарешеченное окно под потолком.
Нам дали час. Последний час, чтобы поговорить и надышаться друг другом.
Мая прошла в комнату, перебирая в руках край хиджаба. Я остановился позади нее, боясь сделать неверный шаг и вспугнуть её. Она остановилась посреди помещения, осторожно поворачиваясь ко мне. Дух перехватило, когда Пчёлка подняла ко мне глаза и уткнулась лбом ко мне в плечо.
— Прости, — проговорила она и её тело содрогнулось в рыданиях.
Мокрое пятно на рубашке быстро расползалось, а у меня самого сердце сжалось. Поднял руки, осторожно дотрагиваясь до ее спины. Мая напряглась от моих прикосновений, отстранилась на мгновение, убедиться, что это мои руки, а не чьи-то чужие. Лишь удостоверившись в отсутствии посторонних, вернулась в прежнее положение. А у меня от этого ее мимолетного жеста, под ложечкой засосало и в животе все скрутилось в узел.
Прижался щекой к ее макушке, боясь обнимать ее крепче, даже пальцем большим опасался гладить, чтобы не вызывать ненужных ассоциации.
— Тш-ш-ш-ш, маленькая, — пытался хоть как-то заглушить её горе. — Ты ни в чем не виновата, Мая! В этом нет твоей вины, — с каждым словом, и ее всхлипом чувствовал как в кровь оттаивает и нарастают внутренние силы, чтобы защищать Пчёлку до последнего.
Так мы и простояли весь отведенный нам час. Разбитые, потерянные и уязвимые.
Глава 35
Мая
Люди в аэропорту пугали. Обычные женщины с детьми, мужчины, спешащие на свои рейсы, смеющиеся, принимающую пищу, решающие обыденные вопросы воспринимались существами из совершенно другой реальности. Там где жизнь проста и понятно, где не нужно делать выбор между жизнями людей и не требовалось проходить через чистилище. Для меня же этот мир обычных людей был слишком шумным, тесным, чужим. Хотелось спрятаться куда-то и не видеть счастливых лиц. Глядя на улыбки незнакомцев их расслабленные черты лица, леденела внутри, при мысли о том что должна буду сделать. В голове не укладывалось, что действительно иду совершать нечто ужасное.