Отвыкнув от общественных мест, чувствовала себя диким зверем. Казалось, все вокруг хотят мне навредить. Лишь рука Макса, крепко сжимающая мою ладонь помогала сохранять самообладание. Утренние фотографии родителей, стояли перед глазами и не позволяли нарушить договор. Их жизнь в обмен на выполнение задания. Узнав, что Макса отправят со мной, умоляла Хаммада пощадить его, отпустить. Но он оказался непреклонен, сообщив, что так и должно было случиться. Поэтому он перекупил меня тогда на аукционе и сделал так, чтобы Макс оказался в рядах его людей. Неважно, сбегали бы мы или нет, результат оказался один и тот же. Вот только побег стал единственной счастливой вспышкой, ради которой не страшно и умереть.
В Максе, в отличие от меня, чувствовалась твёрдость. С виду ни капли волнения или сомнений. Решительной походкой он вёл нас к стойке регистрации, а потом с такой же уверенностью провел к воротам посадки. И лишь в самолёте, сидя на соседних креслах, обнял меня, позволив рассыпаться на осколки у него на груди.
Долгие часы перелёта, пронеслись как на одном дыхании. Мы впитывали каждое мгновение вместе. Я запоминала то как стучится сердце в груди Жёлтого, какие горячие и сильные у него руки, не могла надышаться его запахом. Лишь прикосновения давались мне тяжело. Приходилось одергивать себя и напоминать о том, что это мой Макс и у нас осталось совсем мало времени. Поэтому постепенно удалось обмануть тело и расслабиться в его объятиях. Но и он, чувствовал насколько большое испытание для меня физический контакт. И не пытался вложить в свои прикосновения сексуального подтекста.
Мы словно вернулись назад в детство, когда были опорой и поддержкой друг друга. Всю дорогу вспоминали истории из прошлого, смеялись над выходками, старались максимально отвлечься от надвигающегося апокалипсиса. Но абстрагироваться полностью от ситуации не выходило.
Ужас пережитого и еще более страшный кошмар надвигающийся на нас висел над нашими головами как дамоклов меч. Кто-то скажется, что самолет — отличная возможность попросить о помощи. Но только не в том случае, когда люди Хаммада следуют тем же рейсом, что и мы. И многих из них мы даже не знали в лицо. Лишь один из особо приближенных к нему бойцов сидел наискось от наших мест, чуть позади, контролируя все наши действия. А сколько их еще присутствовало на борту, оставалось загадкой. Поэтому, пришлось смириться с надвигающимся концом и прожить оставшиеся часы с любимым человеком так, будто у нас впереди еще целая жизнь.
Посадка прошла словно в тумане. Я молилась о продлении полета, о непредвиденных обстоятельствах, которые позволят нам остаться еще на какое-то время в этом состоянии, когда мы просто можем быть собой. Но вселенная, по всей видимости, отвернулась от меня раз и навсегда, заблокировав на смартфоне входящие от меня звонки и сообщения. Самолёт приземлился строго по расписанию в европейской столице. Под зорким взглядом надзирателя господина мы покинули борт авиасудна. Прохождение таможенного пункта оказалось нервным и тревожным. Хотелось крикнуть «помогите», привлечь к себе внимание и эгоистично выбраться из под гнета Хаммада. Но безжизненная голова женщины в черном до сих пор стояла перед глазами, а воображение любезно подсовывало вместо неё маму, папу, дядю Витю, тётю Таню — родителей Макса, Женьку — старшего брата Жёлтого или Стаса.
Наивные надежды и мечты на спасение давно погибли во мне. Смирившись с участью, я словно механическая кукла следовала инструкциям и шла заданному маршруту. Наша судьба давно решена и невозможно повернуть время вспять, оставшись утром в постели с Максом и забыть о билетах на самолет. Пожиная плоды глупого решения, теперь мы сели в такси доехав до нужного адреса и там пересели в автомобиль, посланный людьми араба.
Нас привезли в какую-то обшарпанную квартиру на окраине города. Любезно предложив перекусить и получив отказ, люди бывшего господина начали приводить к исполнению план. Словно пчёлы они кружили вокруг нас, облачая в смертельные наряды. Как только я увидела то, что предстоит нести на себе, меня затрясло. Затрясло так, что стук зубов заставил напрячься всех присутствующих в комнате. Макс кинулся ко мне, в попытке успокоить. Но его тут же увели в другую комнату, больше не позволяя нам контактировать.