— Пустите к ней! Разве не видите, что ей плохо? — дернулся к двери, но в руках у араба с самой густой и черной бородой затрещал электрошок.
— Не делай глупостей и её не тронут, — угрюмо произнес на ломаном английском бородач. — Дадут успокоительное и все.
Эта фраза привела меня в чувства. Я был готов на все, лишь бы не повторить уроков прошлого. Натянутый как струна, слушал как за стеной затихают её крики и снова проклинал себя. Выхватить бы ствол, торчащий из кобуры у бородатого и перестрелять их всех, сбежав с Маей. Но нет. Она никогда не простит мне гибель родителей. А жизнь без Пчёлки хуже самой мучительной смерти.
Жилет идентичный тому, что сидел на Мае, даже сквозь одежду жёг кожу. Мне было противно ощущать на себе этот смертоносный предмет. Под ним все зудело. Хотелось скинуть его с себя как мерзкую тварь, опутавшую тебя со всех сторон. Я словно находился во сне. Ведь это сюр какой-то! Мы с Маей — смертники. Конечно умереть с ней в один день это верх моих романтических фантазий, но не так, не сейчас и не утаскивая за собой других людей.
Перед выходом из квартиры нам дали с Маей несколько минут, чтобы побыть вдвоем и набраться храбрости. Теперь когда на нас была куча взрывчатки, никто не смел перечить или же указывать что делать.
Сев рядом, осторожно коснулся ее ладони. Пчёлка переплела свои пальцы с моими и аккуратно, так чтобы не тревожить жилет, положила голову мне на плечо. Наклонился к ней, касаясь теплой макушки щекой.
— Вот и всё, — тихо проговорила она.
— Вот и всё, — вторил ей.
— Я всегда любила тебя, Макс. Сейчас люблю. И там, — кивнула наверх, — буду любить тоже, — осторожно высвободила голову, взглянув не меня изумрудными омутами.
В её взгляд было столько любви и щемящей тоски, что меня прострелило от этого коктейля. Под ложечкой засосало, а по телу разлился свинец. По привычке, хотел успокоить, сказать, что все обойдется. Но врать сейчас совершенно бессмысленно и жестоко.
— И я тебя любил, люблю и буду любить, Пчёлка, — нежно улыбнулся, убирая с её лица выбившуюся из косы прядь.
— Прости, что эта любовь погубила тебя. Я всегда хотела для тебя только счастья.
— Это был мой выбор. И я бы никогда не оставил тебя одну в беде. Ты моё красное драже, а Эм’энд’Эмс никогда не бывают порознь. Спасибо за то, что сделала меня счастливым, — коснулся губами её лба.
— Глупый, — горько усмехнулась она. — Счастье не похоже на боль и смерть. Счастье это радость.
— Для меня счастье это быть с тобой. Как там говориться: «и в горе, и в радости и пока смерть не разлучит нас»?
— Только нам так никогда не скажут, — с сожалением ответила Пчёлка, не отводя глаз от моего лица, словно пытаясь впитать мой образ и забрать его с собой.
— Это неважно. Главное что мы выполнили эту клятву, — так же как и она смотрел на ресницы, более темные вкрапления в середине зеленой радужки, крошечную родинку над губой. Все в ней знал наизусть, но не мог глаз отвести, боясь упустить какую-то деталь.
— Время! — зашел бородатый, напоминая о причине нашего прощания, дожидаясь пока мы сдвинемся с места.
— Вот и всё, — снова повторила Мая, поднимаясь на ноги.
Звенящая тишина заполняла автомобиль. Густое Напряжение повисшее в воздухе можно было разрезать ножом. Погрузившись в мысли, никто из находящихся в машине не смел нарушить молчание. Даже арабы, сопровождающие нас до места назначения, лишь хмуро следили за дорогой, лишь изредка бросая на нас взгляды через зеркало заднего вида. За окном проплывали достопримечательности, места которые я мечтал когда — то посетить вместе с Маей, а сейчас они вызывали лишь отвращение. Готов был не видеть все это ещё несколько следующих жизней, лишь бы очутиться с Пчёлкой дома в безопасности, и чтобы родители остались живы.
Мая же всю дорогу просидела натянутая как струна, с побелевшими костяшками пальцев сжимала мою ладонь. Будто боялась, что могу исчезнуть и оставить её в этом одну. Хотя скоро нам придется расстаться и осознание этого угнетало еще сильней. Положив вторую руку ей на спину, чувствовал как бухает у неё сердце, словно кувалда, разбивающая стены. Стеклянным взглядом она смотрела перед собой, погрузившись в мысли и не реагируя на внешние раздражители. Ей было страшно. И Сегодня она ушла в себя, избегая болезненной реальности.