— Я так ждала тебя, Жёлтый, — обжигала она кожу шепотом и я почувствовал влагу на шее. — Так долго ждала, но не могла найти дорогу к тебе.
Обхватив Маю еще крепче, гладил её по голове, успокаивая. Стук её сердца отдавался эхом в моей груди. Вот она во плоти. И нет большего счастья, чем держать в руках любимую женщину.
— Всё в порядке. Ты нашла меня, — не переставал гладить, слегка покачиваясь из стороны в сторону и упиваясь её запахом. — Я здесь, Пчёлка.
Позже мы прогуливались держась за руки в сквере при лечебнице и молчали. Ни один не решался заговорить первым. Хотя тем для бесед висевших между нами хватило бы на целую жизнь. Тишина начинала давить и видимо почувствовав это Пчёлка нарушила гнетущую тишину.
— Мне тебя так не хватало все эти месяцы и в то же время я не могла встретиться с тобой лицом к лицу. Тем выстрелом, ты спас меня, — сделала паузу, — и убил маму, — остановилась она, заглядывая мне в лицо. — Да, я знаю, что поступил правильно и …, - запнулась Мая опуская глаза вниз, тяжело дыша и снова посмотрев на меня. — Я каждый день благодарю небеса за твой выстрел. Боже, скольких людей ты спас! Да, мамы нет, но не по твоей вине. Ты не хотел этого. Она для тебя была так же дорога как и для меня. Да и на её месте могли оказаться обе наших семьи. И знаешь, теперь я просто стараюсь думать о выживших, о папе, о твоих родителях, о нас. Ты совершил подвиг, Макс, — печально улыбнулась моя девочка.
Признания Пчёлки заставили сердце сжаться. Я физически чувствовал её боль от потери мамы, от горьких воспоминаний и не понимал как у неё хватило мужества посмотреть на меня и простить. Ведь я навсегда останусь для неё живым напоминанием о прожитой боли, триггером для её возвращения. Но в Мае оказалось гораздо больше мужества и милосердия. Восхищаясь ею и внутренне сжимаясь от прожитых ею эмоций, слушал не перебивая, давая возможность высказать, мучившие её долгие месяцы мысли.
— Ввязался в этот кошмар ты из-за меня и никогда, наверное, я не смогу искупить своей вины перед тобой и своей семьей. Ведь, не придумай я тогда эти поиски, осталась бы поговорить с тобой, а не решала за тебя и остались бы все живы и здоровы. Но что мы имеем теперь? — голос дрогнул и на глазах выступила влага. — Мама… — попыталась снова заговорить о тёте Лене и не смогла. Я видел как тяжело она переносит её смерть. В меня словно нож всадили и провернули его, делая дыру в сердце по-больше, глядя на её перекошенное горем лицо.
— Покалеченные, изуродованные, замаранные, — продолжила она свой монолог. — А помнишь какими были до всего этого? Сколько в тебе было солнца. Боже, ты же пленил всех своим светом, позитивом, любовью к жизни.
Нежность во взгляде Маи, сорвала все барьеры, выстроенные, чтобы не напугать, не оттолкнуть. Но я не в силах больше сдерживаться. Потянул её к себе и крепко прижал к груди, одной рукой приподнимая за подбородок.
— Ты мой свет, моя путеводная звезда. И когда тебя нет рядом, мне приходится жить во мраке, двигаясь на ощупь. Разве человек может жить в темноте? — она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, сквозь пелену слез. — Нет. Вот и я не мог без тебя. Поэтому не было ни единого шанса, что не кинусь на твои поиски. Как и не мог позволить тебе взять на душу такой страшный грех.
Чем больше я говорил, тем жарче становилось. Казалось, не скажу сейчас, то никогда Мая не узнает ничего этого. Ведь возможно, другого шанса не появится. Поэтому говорил быстро, пламенно, задыхаясь от собственных эмоций.
— Знаешь чего я больше всего боялся? Не твоей ненависти, нет. Мне было страшно, что мог убить тебя. И стоит хоть на мгновение представить это, как невозможно дышать сразу. Такой липкий ужас накатывает. Сразу хочется петлю на шею и прекратить эти страдания. Кому я вру? Того, что не простишь тоже боялся. Жутко, до дрожи. Но даже с этим готов был смириться, лишь бы ты жила, лишь бы тебе было хорошо. Ты есть, Мая! Ты дышишь и по-прежнему освещаешь мой путь. Так что не только ты пленница моего солнца, но и я твоего.
— Люблю тебя, Жёлтый, — прошептала она, приподнимаясь на цыпочках и нежно касаясь моих губ.
— И я тебя, Пчёлка! Больше жизни! — провел пальцем по её щеке, улыбаясь.
— Я уезжаю, Макс, — вмиг став серьезной, проговорила она. — Меня отправляют домой. Буду дальше проходить лечение на Родине.