Мы пробирались на базу ночью. Меня посетило дежавю. Казалось, что я снова прокрадываюсь к врагу как и в ту мою первую боевую операцию. Надо признаться, что я мечтал, чтобы он оказался в том чертовом оазисе. Но мы наведались к нему в гости во дворец, находящийся в крошечной деревушке. По всей видимости местные все как один работали на ублюдка.
И снова я стал участником боевого задания. Только на этот раз я знал на что шел, понимал последствия и жаждал крови. Не просто чьей-то крови, а одного конкретного человека. Сейчас я подготовился к вторжению на вражескую территорию, знал как себя вести в случае если что-то пойдет не по плану. Длительная подготовка оказалась не так плоха, как казалось на протяжении всего времени ожидания. Теперь я превратился в чертова ниндзю, способного не только прокрасться незамеченным, но и не оставить после себя ни единого следа.
Особняк араба находился под очень сильной охраной. Камеры по всему периметру не только забора, но и деревни в целом. Бойцы патрулирующие сельские улицы ночью, посты охраны каждые двести метров и башни с дозорными. Такие защитные меры вряд ли будет предпринимать человек, уверенный в своей безопасности. Он не просто боялся смерти, а страшился расправы. Слишком много жизней загублено этим ублюдком и рано или поздно ему пришлось бы ответить за каждую слезу, каждую пролитую каплю крови, каждую разрушенную семью.
Бесшумно сняв одного за другим патрульных, подключились к камерам, включая запись, транслирующей прошлую ночь, продолжая пробираться к особняку. Ничего неведущая охрана поняла неладное лишь когда были брошены баллончики с газом. Они не успели среагировать, кнопка тревоги так же осталась нетронутой. В то время когда мы в противогазах проникли за высоченный каменный забор, бойцы Хаммада находились в глубокой отключке.
Следуя за куратором Дэном, выполнял все согласно плану. Никакой самодеятельности. Каждый шаг только по приказу. Он вел нас в дом через главный вход. Информатор предупредил о его местонахождении. Почему-то я был абсолютно уверен в достоверности информации.
В доме нас ждали. Женщина, укутанная с ног до головы в красное, провела нас по извилистым коридорам в спальню араба. Возле дверей Дэн убрал двух охранников и тихо приоткрыв дверь, мы вошли внутрь. Проводница указала пальцем на ванную, откуда доносились звуки льющейся воды и оставила одних в огромной комнате. Я не осматривался по сторонам, снял противогаз и маску, встав напротив двери, отделявшей меня от долгожданной мести. Дэн занял позицию у стены возле ванной комнаты.
Уже в первые месяцы нашей совместной работы он знал обо всем случившемся с нами и видел как сильно я ненавидел этого человека. И чем больше мы общались, Дэн всё больше проникался этим чувством от меня. Я не скрывал от него свое намерение, а куратор не пытался отговорить меня от него. Изначально цель операции стояла в поимке Хаммада, но потом я узнал, что поимка значилась с пометкой «живым или мёртвым». Тогда я понял, что должен добраться до него первым. И Дэн посчитал своим долгом помочь мне не только выполнить задание, но и расквитаться с ничтожеством.
Гробовую тишину нарушало только тиканье стрелки часов на стене. Время забуксовало. Казалось, даже пылинки зависли в воздухе, не оседая на пол. Последние минуты перед встречей замедлились, растягиваясь словно жвачка, липкая и приторная. Наконец-то все решится раз и навсегда.
Шум воды стих. Через мгновение ванная открылась. Обматывая полотенце вокруг бёдер он не сразу заметил меня. Лишь когда Дэн затворил дверь за его спиной араб встрепенулся, оборачиваясь назад и увидев незнакомца в маске. Он сделал несколько шагов в моём направлении.
— Вот мы и встретились, — проговорил я. Сердце бешено колотилось, и казалось, что по венам струится чистый адреналин.
Хаммад вздрогнул, разворачиваясь ко мне. Мгновение он смотрел на меня не понимающим взглядом. Затем его глаза потемнели и стали острыми, словно лезвие. Он узнал меня — человека посланного на верную смерть. Араб встал как вкопанный, явно пытаясь понять как мы тут оказались и как ему спасаться.