— Пришел поиздеваться? — стиснул челюсти, простреливая меня разгневанным взглядом.
— Просто ответь, где она?
Несколько мгновений Стас молча смотрел на меня, играя желваками, затем резко отодвинул стул и поднялся на ноги.
— Анастасия Сергеевна, мне нужно выйти на несколько минут. Пригласите пациентку, чтобы подождала внутри, — не отрывая от меня взгляда, подбородком указал на дверь, тут же направляясь к выходу.
Пройдя через просторные светлые коридоры, Стас вышел через служебный вход на задний двор поликлиники, отойдя от двери подальше, дожидаясь, когда я закрою её за собой. Засунув руки в карманы халата, он молча осматривал меня с ног до головы с нескрываемой неприязнью.
— Где Мая? — повторил свой вопрос, беспокоясь больше о том, что случилось с Пчёлкой, чем о мнении этого неудачника.
— Здесь её нет, — пожал он плечами со скучающим видом.
— Это я вижу. Где она?
— Разве это не ты всегда в курсе её передвижений? — зло выплюнул. — Разве не с тобой первым она делилась всеми своими планами и впечатлениями? Тогда почему ты считаешь, будто я знаю о ней больше твоего?
— Б***дь, Стас! Просто скажи, ты видел её сегодня или хотя бы разговаривал с ней?
Я понимал его злость. Быть отвергнутым любимым человеком непросто, именно поэтому я столько лет не решался сознаться в своих чувствах Пчёлке. Но сейчас у меня совершенно не было времени слушать его едкие тирады. Я должен найти Маю, а всё остальное пусть отправляется к чёрту.
— Нет. Я не видел её с того дня, когда сделал предложение.
И снова по сердцу царапнуло при упоминании этого эпизода. Я был так близок к тому, чтобы потерять её навсегда, что любое упоминание этого момента приносило боль и раскаяние. Своей трусостью я заставил страдать всех вокруг, а не только себя.
— Когда это произошло?
— Два дня назад.
Целых два гребаных дня она не говорила мне о таком важном событии в её жизни, как и не упоминала о расставании со Стасом.
Он внимательно рассматривал меня, словно изучая.
— Она не рассказала тебе? — недоверчиво спросил он.
— Нет, — помотал головой, понимая, насколько это кажется абсурдным. Я и сам до сих пор не мог уразуметь, почему она утаила эту новость от меня. — Случайно проговорилась вчера.
— Что произошло между вами? — прожигал меня глазами.
— Ничего такого, о чем тебе нужно знать, — еще один подобный вопрос, и я разобью ему морду.
— Какой же ты идиот, Макс, — зло фыркнул Стас. — Она призналась тебе?
— Пошёл к чёрту! Не твое дело! — беспокойно начал ходить из стороны в сторону по ступеньке.
— Что с ней?
— Хотел бы я знать. Её телефон недоступен, дома её тоже нет, как и чемодана.
— Может, срочная командировка? Не ездил к ним в издательство?
— Сегодня суббота.
— Сам знаешь, что там постоянно трется полно народу, даже в праздники.
— Она точно не говорила тебе, куда собирается?
— Она мне рассказывала не так много, как тебе, — с грустью проговорил он.
Молча кивнув, я развернулся к двери не собираясь больше терять ни минуты и намереваясь поехать прямо в офис редакции.
— Почему ты столько лет молчал? — услышал хриплый голос Стаса, словно ему с трудом дались эти слова.
— Боялся потерять.
Не дожидаясь других тупых вопросов, молча закрыл за собой дверь, оставляя Стаса снаружи. Произнеся ему последние два слова, начал осознавать, как все, чего я боялся, свершилось. Стоило раскрыть свои чувства, и Мая исчезла. Надежда, что вот-вот услышу звонок телефона с высветившемся на дисплее её именем, по-прежнему горела в груди. Она не могла так поступить со мной, не могла так поступить с нами. Столько лет нашим с ней приоритетом было спокойствие и счастье друг друга. И оборвать все именно сейчас, когда наконец-то появилась возможность быть навсегда вместе, не оглядываясь на мнение посторонних людей и отодвигая в сторону страхи, перешагивая грань недозволенного! Весь путь до редакции газеты, где работала Мая, размышлял на тему, почему она так странно вела себя вчера и чем именно стала для нее прошлая ночь. Но куда более важный вопрос оставался: где она сейчас?
Войдя в офис редакции, кивнул охраннику, сразу же устремляясь к лифту. Поднявшись на шестой этаж, направился к кабинету, где находились рабочие столы Маи и еще нескольких журналистов. Вот уже на протяжении пяти лет она трудилась в этом издании. Первый год, когда она еще стажировалась, Пчёлке пришлось упорно доказывать, что она способна писать не только о косметике и светских мероприятиях, но и о чём-то действительно важном. Помню, с каким отчаянием она пыталась пропихнуть статьи о причинах подросткового суицида, безработице или же о загрязнении воздуха, и всегда получала отказ. Мая расстраивалась и впадала в депрессию из-за того, что не может внести свой вклад в жизнь окружающих и сделать мир вокруг немножечко лучше. Ей приходилось выполнять задания редакции, по-прежнему писать о мероприятиях в городе и его округе, составлять радужную картину мира, игнорируя его изнанку. Поэтому, получив колонку «журналистское расследование», она с радостью взялась за дело, надеясь, что теперь сможет открыть глаза обществу на отвратительные стороны действительности. Пусть её расследования касались больше производства продуктов, время от времени она раскрывала какие-то шумные дела, касающихся политиков или других публичных личностей. Большинство из них так и не выходило в печать, но она никогда не опускала руки, предпринимая новые и новые попытки рассказать правду. Пчёлка не прекращала мечтать о собственном издании, где собиралась писать о том, о чем другие боятся говорить даже за закрытыми дверями.