Башир начал задирать подол платья, и я почувствовала его руку на обнаженной ноге. В висках застучало, и все тело напряглось. Я решительнее пыталась оттолкнуть от себя мужа.
— Башир, — продолжала отпихивать его от себя, — Башир, мне нельзя.
Но он не слышал меня, продолжая лезть рукой все дальше под юбку, жадно сминая мои бедра.
— Башир, я не могу сегодня заняться с тобой любовью, — проговорила громче в надежде быть услышанной.
— Прекрати. Ты же не девственница, чтобы играть эту роль, — промямлил он между поцелуями, приближаясь к моим губам.
Он накинулся на мой рот своим, вторгаясь в него и шевеля в нем языком, словно змей. Казалось, еще немного — и он меня задушит, продолжив попытки залезть в мою глотку. Возможно, это длилось всего лишь несколько секунд, но мне показалось, что целую вечность. Резко переключив свое внимание на шею, позволил мне вновь вдохнуть.
— Мы не можем сегодня, — не оставляла попыток остановить его порыв страсти.
В ответ на мои слова он приподнял меня, отрывая от двери ванной и швыряя на кровать. Вскрикнув, я попятилась по матрасу к изголовью. Увидев в его глазах чистую похоть, поняла, что человека с таким взглядом вряд ли прервет какое-то незначительное неудобство в виде грязных простыней, но все еще надеялась отложить неизбежное.
Кровать прогнулась под весом мужчины, когда я уперлась спиной в изголовье. Пламя во взгляде Башира разгоралось сильнее, словно мои страх и сопротивление были для него дополнительным топливом. Не знаю, что именно он видел во мне, но это определенно завело его до той степени, когда ты не видишь и не слышишь ничего вокруг, следуя зову плоти.
— Нет, — помотала я головой в отчаянии, когда он схватил меня за лодыжку и потащил к себе.
Я понимала, что не имею права сопротивляться и тем более отбиваться. Всё это серьёзно могло осложнить мне жизнь и соответственно помешать моей главной цели. Глупо, конечно, с моей стороны пытаться оттягивать то, что в конечном итоге все равно произойдёт. Но что бы там ни твердил мне разум, надежда на чудо оказалась сильнее. Мне нужен был хотя бы один дополнительный день, чтобы распрощаться с прикосновениями Жёлтого, горящими на моей коже и выжженными на сердце.
— Башир, нет, — беспомощно твердила, — не сегодня.
Мужчина не прерывал зрительного контакта со мной, и не произносил ни слова. Удерживая меня за щиколотки он коснулся края трусиков, потянув вниз, стягивая их с ног. Говорить что-то теперь не представляло смысла. Либо он все увидит сам, и это остановит его, либо уличит меня в обмане. Затаив дыхание, я дождалась того, что последует далее.
Как только моё белье оказалось в руке Башира, не собираясь упускать последний шанс, я выкрикнула:
— У меня идёт кровь, Башир!
Темные, остекленевшие глаза впились в меня, и на мгновение мне показалось, что он полностью перестал понимать русский язык. Мужчина посмотрел на трусики у него в руках и тут же брезгливо откинул их в сторону, сморщившись и выругавшись на арабском. Он отпрянул от меня, словно от какой-то мерзости. Я сдвинула ноги, подтягивая колени к груди. Башир вскочил на ноги, тяжело дыша, окидывая меня взглядом, наполненным ненавистью. Боясь пошевелиться, я дожидалась его реакции, не зная, как он поступит дальше. Супруг пребывал в настоящей ярости, тому свидетельствовала пульсирующая на лбу вена.