Помню, как после прогулянного сеанса гипноза прослушал от Маи целую тираду о моей безответственности и чертовом упрямстве. Она ходила за мной по пятам, будто тень, отчитывая, как маленького, нахмурив брови и насупив носик. Чёрт. Как она была прекрасна в тот момент. Мне хотелось подхватить ее на руки и целовать эту маленькую морщинку на носу, наблюдая за тем, как она расслабляется, а после целовать ее розовые губы до тех пор, пока они не станут алыми. Но мысль переступить черту пугала меня даже больше очередного авиапутешествия. Она была моей маленькой Пчелкой, другом, сестрой, родственной душой. Поэтому я ненавидел себя за подобные мысли. Хотел промыть себе мозг кислотой, только не допускать этих непристойностей в ее адрес. Как сейчас помню, когда исчерпав свой запас аргументов, указывающих на то, что я поступил безответственно и даже по-детски, она обессиленно села рядом и призналась в том, что предвидела подобный исход событий и не ожидала от меня иных действий. Тогда я обнял ее, прижимая к себе, и молча вдыхал запах ее волос.
А сейчас… Сейчас я совершил первый перелёт без сопровождения и без медикаментов, осознавая, что самое страшное со мной уже произошло. И если даже случится авиакатастрофа, то она покажется мне спасением от невыносимой боли, терзающей меня уже на протяжении недели. Но умирать до того, как верну Пчёлку домой, не входит в мои планы. Я молил всех известных мне богов о том, чтобы уберегли мою девочку. Понимая, во что она ввязалась, пребывал на взводе, представляя происходящее с ней в данный момент. Я не мог думать о чем-то другом, кроме Маи, не мог нормально спать, есть, разговаривать. Люди, встречавшие меня в последние несколько дней, говорили, как я изменился: скинул вес и был похож на живого мертвеца. И я не спорил. Без нее я умирал. Лишь знание о том, что она в беде и нуждается в моей помощи, заставляло механически запихивать в себя что-то съестное в целях сбережения сил для ее поисков.
Выйдя из здания аэропорта, я не стал заезжать в отель и напрасно терять время. Багажа с собой у меня тоже особо не было, лишь дорожная сумка со сменным комплектом одежды и предметами гигиены. В любом случае, регистрация в гостинице сейчас могла обернуться против меня. Оставлять следы не самая лучшая идея. Кто знает, чем в итоге обернется встреча, назначенная через два часа, с человеком, который, как я надеялся, сможет вывести меня на след Маи или хотя бы указать на того, кто способен задать нужный вектор движения.
Приехав на оговоренное место за час до установленного времени, заказал чашку кофе, снова чувствуя, что не смогу запихнуть в себя ни грамма чего-то более питательного. Так и не притронувшись к чашке перед собой, мысленно прокручивал, как и что именно должен говорить этому парню, убеждая его направить меня по необходимому следу. Натянутые как струна нервы не позволяли сосредоточиться на задаче. Оглядываясь по сторонам, осматривая посетителей ресторана и прохожих за окном, напрасно отыскивая взглядом Маю. Пусть я и понимал, насколько чертовски ничтожна вероятность того, что она до сих пор находится в городе и может свободно гулять по улицам, но все равно не слышал голоса разума. Я надеялся разглядеть в одной из прохаживающихся по тротуару женщин свою Пчелку. Но как бы сильно ни желал этого, ее не было ни среди прохожих, ни среди посетителей ресторана. И самое жуткое: ее уже могло и не быть среди живых. Задвинув эту мысль в дальний чулан и заперев на тысячу замков, вернул мысли в нужное русло, веря, что обязательно увижу ее вновь, и мне не смогут помешать в этом ни Бог, ни Дьявол.
— Надо же, какие люди! Уж кого-кого, а тебя я точно не ожидал здесь увидеть, — остановился у стола мужчина в белой тенниске и джинсах.
— Тоже не думал, что снова увижу тебя, Стекло, — встал с кресла, обнимая и похлопывая парня по плечу.
— Удивил, — похлопал меня по спине в ответ старый приятель, слегка отстраняясь и осматривая с ног до головы.