Глава 12
Бескрайние пески, встретившиеся мне при первом знакомстве с пустыней несколько лет назад, надолго запали мне в душу. Барханы блестели на солнце, будто небрежно рассыпанный по земле драгоценный металл. Золотые волны дюн, сменяющихся одна другой и сливающихся в монотонную картинку, еще долгое время снились мне по ночам. Но сейчас пейзаж за окном совершенно не вызывал восторга, скорее наоборот. Усыпанная камнями пустыня с редкими песчаными участками и клочками зелени в виде чахлых кустарников производила унылое впечатление. Все вокруг вызывало отторжение: ландшафт, язык и люди. Особенно люди.
Весь тот дискомфорт, испытанный в присутствии друзей Башира, оказался ничем по сравнению с тем, насколько ничтожной и презренной я ощущала себя теперь. На меня смотрели как на вещь, что необходима лишь для разового употребления. Именно так я чувствовала себя после прошлой ночи и перелета, именно это чувство крепло во мне во время поездки в окружении незнакомых мужчин. Усаживаясь в машину, я впервые была рада абайе и хиджабу, в которые меня вырядил с утра Башир, но они словно лишь сильнее притягивали глаза незнакомцев, фантазирующих о том, что скрыто под объемным платьем.
Никогда не забуду лицо мужа, когда он открыл дверь спальни, и того, с каким отвращением швырнул в меня черным одеянием. Не забуду и путь до аэропорта, где он предпочитал делать вид, будто не замечает меня. Но меня это не обижало. Более того, заранее была готова к его отчужденности. Вчера я унизила его, оскорбила, а мужчины всегда тяжело переносят удары по своему самолюбию, тем более арабы. И хоть пощечина и оскорбления в мой адрес до сих пор отдавались эхом в голове, все же их я предвидела еще до наступления брачной ночи, как и последовавший кошмар. Хотя в воображении все выглядело не настолько ужасно и не так болезненно. Единственное, что меня действительно поразило, это новые документы, по которым я проходила таможню. Подумать только, уже на следующий день после бракосочетания я держала паспорт с новым именем и гражданством. Таможенник долго и пристально смотрел на фото, сравнивая его с моим лицом, но в конечном итоге поставил необходимую печать, пропуская на борт самолета.
Заложенность в ушах до сих пор не ушла после перепада давления, а гул мотора джипа создавал иллюзию вакуума вокруг. Разговоры спутников звучали приглушенно, словно через вату. А я лишь думала, насколько коварна и обманчива пустыня. Сколько искалеченных жизней скрывается под видимым спокойствием равнины. Как легко здесь бесследно раствориться, и никто и никогда не узнает, что именно с тобой произошло.
Наши спутники ничем не отличались от других арабов. Облаченные в дишдашу и гутру, производили впечатление уважаемых господ. Вот только это была лишь видимость. К моему огромному облегчению чужаки занимали передние сидения, а рядом со мной ехал Башир, обменивающийся с приятелями какими-то новостями и громко смеющийся. Правда, до сих пор продолжающий игнорировать мое присутствие. Зато его знакомые не стеснялись кидать в мою сторону любопытные взгляды с примесью презрения.
Старательно делая вид, будто не замечаю их внимания, смотрела в окно на голубое небо и высохшую почву, ощущая отвращение к местности и всему, что с ней связано. Где-то глубоко внутри я сожалела о своем решении, но стоило вспомнить лица родителей пропавших девушек, чья судьба глубоко безразлична всем, кроме их близких, и тогда внутри поднималась волна протеста, не позволяющая мне забыть, ради чего все это затеяно, и о том, что я не могу как и остальные, просто притвориться, будто их никогда не существовало, тем более не могла так поступить теперь, когда приблизилась так близко.
В какой-то момент машина съехала с асфальтированной дороги и припустила что есть мочи через пустыню. Наконец вдалеке замелькали дома, и перед нами выросла небольшая деревня. Жалкие лачужки, разваливающиеся на части и видавшие свои лучшие времена десятки лет назад, и более крепкие дома, занимающие территорию нескольких своих менее привлекательных соседей, встретили гостей унылым взглядом пустых глазниц-окон. Казалось, что все население деревни находилось на улице, с интересом высматривая прибывших. Мужчины, сгрудившиеся в кучки, острым взглядом следили за автомобилем и женщины, коих я смогла насчитать лишь несколько человек, осторожно выглядывали из-за угла.
Затормозив возле одного из самых крупных домов, мужчины вышли из машины. Их встречало сразу около десятка арабов. Чей внешний вид отличался от тех, кто сопровождал меня в дороге. Некоторые из них были одеты, в отличие от Башира, не в выбеленные рубахи, подвязанные кожаным поясом, а другие в обычную светскую одежду: рубахи в клетку и брюки. Поприветствовав объятиями прибывших, они принялись шумно и радостно что-то обсуждать. Время от времени их группа взрывалась хохотом, будто встретились по-настоящему хорошие друзья.