Одна из девушек кивнула мне, указывая на свободный матрас у двери, но я не могла сдвинуться с места. Все мое существо взбунтовалось против того, чтобы даже прикоснуться к чему-то в этом месте. Казалось, что стоить затронуть хоть что-то, и грязь, пропитавшая не только предметы, но стены и даже воздух вокруг, проест до самых костей плоть и медленно поглотит мою душу. Мне следовало поговорить с пленницами и выяснить, кто те мужчины, удерживающие их взаперти, как они здесь оказались — и самое главное, не встречались ли им другие русские девушки. Как бы я ни готовила себя морально к подобному исходу событий, реальность не могла сравниться ни с какими установками и воображением. Она била резко под дых, вышибая вместе с воздухом последние иллюзии, окутывающие историю о спасении пленных девушек в романтический дух приключений и геройских поступков.
Незнакомки продолжали молча смотреть меня, пристально вглядываясь, но не выдавая никаких эмоций, будто для них в порядке вещей встречать новых пленниц. Пытаясь вернуть себе трезвость ума, сканировала их в ответ, наконец-то почувствовав интерес к их истории. Двух самых юных девушек, так же как и меня, скрывала абайя и нетронутый хиджаб. На вид им было около пятнадцати лет. Тонкие лучи света, падающего через крохотную решётку под самым потолком, обрисовывали совсем молодую, не тронутую жизненными невзгодами, нежную, словно персик, смуглую кожу, заставляя сердце сжиматься от боли за их загубленную, ещё не вошедшую в полный цвет жизнь. Двое других девушек выглядели на мой возраст и носили светский наряд. Синие джинсы плотно облегали стройные ноги одной девушки, а порванный подол платья совсем не скрывал ноги другой пленницы. Она пыталась скрыть обрывками платья синяки на коленках, словно стесняясь меня. Лишь одна из девушек казалась старше других. На ее лице уже пролегли первые морщинки, и в глазах виднелась глубокая печаль, скрывающая гораздо больше потерь, чем у всех вместе взятых, здесь собравшихся.
Только ощутила, как внутренние узлы ослабевают, возвращая ясность сознания, как послышался звук отпираемого замка.
— Прячься, — прошептала по-английски девушка в платье.
Отпрянув от двери к матрасу, с напряжением следила за входом. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился огромный араб. Для того, чтобы оказаться внутри помещения, ему пришлось не только наклонить голову, но и согнуть колени. Даже в комнате ему не хватало места, чтобы выпрямиться во весь рост. Слегка склонив голову, он окинул нас уставшим взглядом, отойдя в сторону и освобождая проход женщине в абайе и еще одному мужчине.
Просканировав присутствующих глазами, второй араб кивком указал на меня. Сердце набатом било в груди, а кожа заледенела от того, как женщина в черном посмотрела на меня. Стоило ей сделать шаг в мою сторону, как я поползла вдоль стенки в угол комнаты. Знала, что это бесполезная попытка исчезнуть, но не могла просто так даться им в руки. Увидев мои жалкие потуги, незнакомка со взглядом хищной птицы сказала что-то своим спутникам, и великан, словно по приказу, обогнул ее, и решительно, будто танк, двинулся по мою душу, в два шага достигнув угла, приютившего меня. Огромные волосатые руки потянулись ко мне словно огромными клешнями, пытающимися разломить своего противника. Прижав колени к груди, сгруппировалась, стараясь хоть как-то защититься, но ему стоило лишь схватить меня за предплечье, чтобы поднять вверх словно пушинку.
— Отпусти меня! — кричала по-английски, но всем вокруг было наплевать на мои вопли.
Поставив на ноги перед собой, громила завел мне руки назад, удерживая железной хваткой. Попытавшись вырваться из его лап, поняла, насколько это бесполезная затея. Я даже не заставила его хотя бы слегка пошатнуться. Он, словно гора, врос в пол и ничто не могло заставить его сменить положение. С нескрываемым отвращением женщина в черном приблизилась к нам, протянув руку к подолу моей абайи.