— Пошла прочь! — рявкнула, пнув незнакомку по ноге.
Гримаса ярости исказила ее лицо, и в воздух взмыла рука, тут же опускаясь с громком шлепком на щеку. Удар оказался сильнее, чем ожидаешь получить от женщины. Но я его не почувствовала. Я словно наблюдала за происходящим со стороны. Видела лишь её сощуренные в гневе глаза и губы, шепчущие проклятия на чужом языке. Видела, как гигантская ступня амбала ботинком раздвинула мне ноги в стороны, и, выставив вперед свои ноги, он удерживал мои, находящиеся в плену его каменных голеней, и лишая возможности повторить трюк с пинком. Но все эти действия казались ничтожны по сравнению с тем, что последовало далее. Женщина наклонилась вниз, просовывая руку под подол моей одежды. Её руки сразу же нащупали ширинку брюк, быстро расстегивая молнию и спуская лен с моих бёдер.
— Убери руки, сука!
Меня трясло. Я не собиралась ей позволять пачкать меня своими прикосновениями. Эта женщина олицетворяла зло, как и все в этом проклятом месте, и она собиралась заклеймить меня, забрав волю и распоряжаясь моим телом по своему усмотрению. Я чувствовала её пальцы, пролезающие под резинку моих трусиков, и не могла поверить в реальность происходящего. Получив ещё один удар по щеке, старалась сдержать рыдания, подступившие к горлу. Шумно и часто втягивая воздух, не могла полностью вытолкнуть его обратно, сосредоточившись на том, чтобы не заплакать на глазах этих сволочей. Ее пальцы скользили по лобку и одним резким движением вторглись в моё лоно. Я прикусила нижнюю губу, сдерживая всхлипы, вырывающиеся из груди.
Казалось, унизительное мгновение длилось целую вечность, и я не могла дождаться, когда этот кошмар закончится. Женщина в черном, вытащив руку, посмотрела на пальцы, бывшие несколько мгновений во мне. Осмотрев их, снова зашипела что-то непонятное, обращаясь ко мне. Не в силах больше видеть ее мерзкую физиономию плюнула ей в лицо, почувствовав ликование при виде слюны, стекающей с ее глаз. Заверещав, как гиена, она вновь замахнулась на меня, но ее руку перехватил мужчина, стоявший все это время у дверей, тихо проговорив ей что-то. Услышав его, она тяжело задышала, окидывая меня взглядом, полным ненависти, и вытерев лицо рукавом, поспешно покинула комнату. Здоровый араб отпустил меня, швыряя обратно на матрас, и последовал за своими товарищами.
Лишь когда раздался звук запирающегося замка с обратной стороны, я позволила слезам хлынуть из глаз, смывая унижение и отвращение к себе, оставшееся после омерзительной сцены.
— Она проверяла, течет ли у тебя кровь, — услышала английскую речь.
Приподняв лицо, встретилась взглядом с девушкой в порванном голубом платье, что ранее посоветовала мне спрятаться.
— Для чего? — всхлипнула, совершено не понимая, в чем смысл подобного действия.
— Теперь они могут поскорее выставить тебя на продажу.
— Кто они? Работорговцы?
— Это один из способов их дохода, но торговля девушками не основная деятельность этих людей.
— Тогда что?
Девушка обернулась на соседок по комнате, внимательно следящих за нашим разговором, словно обдумывая, должна ли говорить то, о чем знает.
— Я пока сама не уверена, кто они в действительности.
— Давно вы здесь?
— С прошлой ночи. Нас продадут вместе с тобой.
— Что он ей сказал? — вспомнила о мужчине, остановившем женщину в черном.
— Что на тебе не должно остаться следов. Ты должна выглядеть дорого для самых лучших клиентов.
— Лучшие клиенты? Те самые, которые предпочитают оставлять собственные следы на незапятнанном холсте? — почувствовала горечь во рту, представив публику, перед которой очень скоро предстоит появиться в качестве пушечного мяса.
— Отсюда не сбежать, — тихо добавила девушка.
— Если есть вход, значит, существует и выход. Просто нужно время, чтобы его отыскать.
И я непременно найду его, но только после того, как найду тех, ради кого ринулась в этот ад.
Глава 13
Самая изощренная пытка, придуманная человеком — это ожидание. Бесконечно длинные часы, не меняющиеся на часах цифры, круговорот разрушительных мыслей — трясина, затягивающая всё глубже во мрак, попав в который, безвозвратно теряешь надежду увидеть еще хотя бы раз луч света. Я ждал новостей от Стекла. Проверял телефон, как одержимый, каждые несколько секунд, понимая, что таким образом я никак не ускорю процесс, и, тем не менее, продолжал гипнотизировать его, до конца не веря в успешность своей затеи. Но затем думал о Мае, и сердце болезненно сжималось, напоминая, что другого варианта у меня нет.