Мы сцепились глазами, стараясь не упустить ни единого движения противника. В висках стучала кровь, словно барабаны отбивая боевой ритм этой схватки. Я не чувствовала боли в руке, не замечала, дышу ли или уже давно перестала делать вдохи. Все внимание полностью занимала находящаяся всего в нескольких метрах от меня смертельная опасность в лице человека, беспардонно предъявившего на меня права мужа.
Продвигаясь по стене, опасалась сделать неверный шаг и потерять возможность на спасение. Но моего преследователя эта гонка будто забавляла. С его губ не сходила самоуверенная ухмылка, а тело даже расслабилось, стоило мне попытаться сбежать от него. Оказавшись у двери, завела руку за спину, проверив замок на наличие ключа, и в этот момент араб резко прыгнул вперед, стараясь схватить меня. Только я не собиралась сдаваться, вовремя заметив, как его его маневр, в то же мгновение кинулась к окну, наплевав на осторожность. Схватив вазу, почувствовала, как руки незнакомца легли мне на талию, впиваясь в нее.
Стоило начать поворачиваться к нему, замахиваясь вазой, как он перехватил руку с импровизированным оружием, обхватывая второй рукой горло и перекрывая кислород. Просунув пальцы под плечо, старающееся задушить меня, царапала сквозь одежду его кожу, рассчитывая на какую-то реакцию. Но для этого мужчины мои попытки вновь высвободиться казались смешными. Теперь я уже не думала о вазе, а только лишь о том, как снова обрести возможность дышать. Выронив такой желанный и в то же время бесполезный предмет, услышала, словно сквозь вату, звон бьющегося фарфора. Рассчитывая помочь себе второй рукой, повертела запястьем, стараясь высвободить его из мертвых оков, но все попытки оказались тщетными.
— Сопротивляйся, — смеялся он, прижавшись колючей щекой к моей, — это лишь сделает мою победу еще слаще.
Упершись взглядом в золотистый узор на обоях, продолжала жалкие попытки сопротивления. Воздух больше не проходил через дыхательные пути. Я открывала рот в безнадежных потугах почувствовать прилив кислорода к легким, но лишь усугубляла ситуацию, понапрасну растрачивая последние силы. Переплетения рисунка на стене начали терять четкость, а мир вокруг стремительно меркнуть.
Звон, словно от телевизора, где вместо программы вещания весь день идут профилактические работы, ворвался в сознание. Попыталась приоткрыть глаза, но лишь поморщилась от пронзившей виски боли. Дождавшись, пока мерзкий звук ослабнет, наконец-то смогла приоткрыть веки. Изобилие бордового с проблесками золотого рябило перед глазами, не позволяя сфокусироваться на чем-то определенном. Я не понимала, где нахожусь, совершенно потерявшись в пространстве и не в силах извлечь из памяти хоть что-то, способное указать мне на местонахождение. Тяжесть в голове мешала думать. Приподнявшись на локтях, тут же рухнула обратно. Все части тела казались налитыми свинцом и тянули куда-то вниз, ближе к земле. Пролежав какое-то время на спине, не двигаясь, дала глазам время глазам привыкнуть к свету, и лишь когда веки перестали смыкаться после очередной потуги взглянуть на мир, повторила попытку подняться. Привстав наконец-то, сразу же увидела голые ноги, лежащие поверх белого вороха тряпок, напоминающих подол платья. Скользнув глазами вверх по телу, замерла. Частично порванное платье оказалось задрано по пояс, обнажая меня от талии и ниже. Корсаж лишь частично прикрывал ребра, бесстыдно оголяя грудь.
В памяти возникли черные похотливые глаза. Резко выпрямилась на кровати, когда воспоминания о грубых прикосновениях, борьбе и ощущениях прижатого к спине чужого тела словно лавина обрушились на меня со всех сторон.
Нет, нет, нет! Неужели он воспользовался мной, пока я находилась без сознания?! Рваный наряд, как и тянущая боль внизу живота, вряд ли мог появиться вследствие каких-то других причин. Тяжело дыша, соскочила с кровати, игнорируя дискомфорт при движении и прострелы в теле, осмотрела себя в поисках следов насилия. Внезапно в комнате стало абсолютно тихо. Шум, терзающий голову, куда-то исчез, даруя необходимую передышку, но внутреннее беспокойство не унималось. Прислушиваясь к звукам, вздрогнула, когда дверь распахнулась, впуская в помещение моего насильника. Облаченный теперь в чистую длинную белую рубаху, он держал в руках полотенце, вытирая волосы. Но стоило нашим глазам встретиться, как его губы растянулись в довольной улыбке.