Пули светящие в воздухи металлический запах крови, все воспринималось каким-то нереальным, но вместе с тем страх быть убитым, прокатывался по телу молниями, пробуждающими мозг ото сна и держащими в постоянном напряжении. Шум крови пульсирующей где-то в висках, сердце бьющееся о грудную клетку словно о наковальню, резко суженое до врага на мушке ружья поле зрения и выброс адреналина, заполняющего кровь словно чернила кальмара, закрашивающие облаком краски воду, во время нажатия курка. Пуля вылетевшая из ствола прорезала воздух как в чёртовой замедленной съёмке. Во рту пересохло, а горло сжали тиски и лишь когда она достигла цели, я смог снова вернуть дыхание. Обмякшее тело противника, вызвало неизведанные до этого момента импульсы, пробегающие от самого центра груди, по всему телу электрическим разрядами, реанимирующими организм. Поверженный враг в тот момент был лишь препятствием, целью. Окружённый стрельбой, металлическим запахом крови, пропитавшим собой воздух, в клубах пыли и дыма, поднявшихся вместе с огнём, не воспринимал тех, кто по стечению обстоятельств оказался препятствием в качестве живых людей. В то время для меня они стали мишенью, такой же бездушной, как те бумажные человечки в тире. Прикрывая своих, отстреливался от врага, не анализируя и больше не мешкая, зная, что если я не выстрелю в них, то они без тени сомнения изрешетят меня.
Смерть повисла над деревней, пропитав своим духом воздух и каждую песчинку под ногами. Я стрелял и бежал, и снова бежал, прятался, стрелял, сбившись со счету тому, сколько раз нажал на спусковой крючок. Пот градом струился по лицу, а одежда прилипла к телу, будто вторая кожа. Оглядываясь по сторонам я видел лишь кровь, песок, слыша только звуки стрельбы и крики. Металлический привкус во рту, казался каким-то привычным и в то же время, заставлял желудок сжиматься.
Оказавшись на противоположной стороне поселения, только теперь начал замечать распластанные по земле тела, с расползающимся по груди алым пятном, валяющихся с дыркой во лбу или изуродованным черепом мужчин. Никогда прежде я не видел столько смертей и тем более не становился причиной чьей-то гибели. До нашего вторжения все эти люди могли ходить, дышать, смеяться, растить детей, а теперь от них осталась лишь бездыханная плоть, постепенно устремляющаяся к разложению. Едкая горечь перестала быть чем-то неопределенным, превратившись в кровь, заполняющую рот и вызывающую тошноту и отвращение. Тяжесть оседающая все это время в желудке, подкатила к грудной клетке, раздуваясь, словно от гноя, активнее подбираясь к горлу, в поисках путей высвобождения. Как только я заметил смерть вокруг себя, то был не в силах остановиться рассматривать ее следы. Размазанные по стене мозги, прострелянные глазницы и стеклянные глаза, маленький ребенок рыдающий и напрасно пытающийся разбудить уснувшего навечно отца, ужасающие картинки, навсегда въевшиеся в память, завертелись перед глазами, выворачивая содержимое моего желудка на притоптанный песок.
В то мгновение, мне хотелось, чтобы вместе с остатками пищи, из меня вышел дух. Я не желал помнить увиденное и был готов на все, чтобы вернуть время вспять и не участвовать в этом истреблении. Тогда даже не помнил о том кем являюсь и о причинах приведших в это место. Все, что я ощущал — это собственная чудовищность.
Как только спазмы утихли, услышал душераздирающий крик. Поднял голову в поисках его источника. Парень из моего отряда оттаскивал того самого мальца, что рыдал над телом мужчины. Руки ребенка с побелевшими костяшками пальцев сжимали полы рубахи отца, не собираясь их отпускать, но чужак схватил его подмышки, силой разгибая его пальцы и оттаскивая от трупа. Мальчишка брыкался, пинал захватчика и без разбора бил локтями, пытаясь вернуться к отцу. Откуда-то со стороны в ноги к парню, удерживающему ребенка, рухнула женщина, цепляясь за ноги и с плачем умоляя его на своем языке, но мужской массивный ботинок отпихнул ее от себя. Споткнувшись, она поднялась на ноги, побежав следом за похитителем. Но ее тут же схватил другой парень и не дожидаясь продолжения криков и сопротивления, ударил ее прикладом ружья. Женщина мгновенно обмякла, падая на землю. Ее подхватили следующие руки, унося куда-то следом за ее кричащим сыном.
Только потеряв из поля зрения женщину с ребенком, заметил как вокруг происходит полнейший ад. Со всех сторон из домов вытаскивали женщин и детей, уводя их из поселения под дулом пистолета, поджигая за собой их жилища. Я стоял посреди крика, боли и огня не понимая, как очутился среди этого хаоса и не зная, как допустил подобное, став одним из источников страдания этих беспомощных людей. Мир полыхал, а вместе с ним и моя душа, отданная в распоряжения этим чудовищам.