— Слушай господина и все будет хорошо.
Меня словно ошпарило кипятком от её слов. Захотелось визжать от боли, сжавшись в клубок. Господина! У меня есть господин! Боже! Почему я позволила случиться этому кошмару?
Отшатнувшись от женщины, замерла. Внезапно она стала мне отвратительная. Не хотелось соприкасаться с ней или же слышать её голос. Было ясно, здесь она не на моей стороне. Её беспрекословное подчинение и верность этому "господину" вызывали отвращение. Какое-то время она смотрела на меня в ответ, но словно почуяв мою неприязнь, отвела глаза в сторону.
— Тебе пора, — проговорила она, открывая дверь и выпуская меня наружу.
В сопровождении охранника и пройдя через множество коридоров и лестниц я оказалась у красивой двустворчатой двери. Конвоир постучал в резное винного цвета дерево и только после этого впустил меня в комнату. Двери за мной бесшумно закрылись. Будто загнанный в ловушку зверь я тут же дернула за ручку, желая вырваться на свободу, но она не поддалась нажатию. Попробовав еще раз и получив тот же результат, развернулась лицом к комнате, осматривая помещение. Большая светлая современная гостиная зона холодно смотрела на меня в ответ. С правой стороны развивались белые шторы, прячущие за собой балкон. С левой части за большой аркой виднелась широкая кровать. Лишь бросив взгляд в ее сторону, сразу почувствовала подкатывающую к горлу тошноту. Я знала для чего здесь нахожусь и от этого лихорадило.
— Не стой там, проходи сюда, — услышала мужской низкий голос, доносящийся со стороны спальни.
Идти на звук голоса означало смириться с неизбежным. А дать отпор, возможно усложнить себе дальнейшее существование. В голове всплыли слова женщины в чёрном, о том, что следует слушать её господина. Говорила ли в ней обычная покорность или же она действительно пыталась уберечь меня от ошибок, но я пошла в сторону спальни. Не знаю, что именно я ожидала там увидеть или на какое чудо надеялась, но ноги вели в заданном направлении.
Путь ведущий к голосу оказался самым пугающим из всех проделанных мной. Каждый шаг давался с трудом, будто к ногам привязали пудовые гири. Я шла, тяжело дыша. Перед глазами снова и снова прокручивалась картинка с белыми спущенными брюками и членом, выпрыгивающим из них. Войдя в спальную зону замерла. Мужчина лежал на массажном столе, рядом с ещё одним открытым настежь балконом. Он был полностью обнажён, лишь белое полотенце прикрывало ягодицы, а женские руки порхали по его спине. Я встала как вкопанная, озадаченно взирая на развернувшуюся передо мной картину.
— Садись, — сказал мужчина.
Понимая, что пока лучше не перечить прошла к креслу, стоящему вблизи массажной кушетки, медленно опуская в него.
В это время девушка молча продолжала делать массаж даже не удостоив меня и взглядом.
— Расскажи о себе.
Эта просьба, хотя то с какой интонацией он это сказал не оставляло сомнений, что это приказ, застала меня в расплох. О чем я должна говорить? Что он хотел услышать?
— С чего начать? — прозвучало хрипло. Пересохшее горло выдавало мое волнение.
— Кем ты была, чем занималась, — проговорил по прежнему не поднимая головы.
Мысли в голове начали сменяться со скоростью света, подискивая необходимые слова.
— Я работала в газете редактором, — почему-то идея рассказать правду о том, что я журналист, показалась мне неудачной.
— Большая газета? — снова спросил мужчина.
— Пятидесятитысячный тираж, — и снова ответила не до конца честно, скрыв реальный размер федерального издания.
— Где учила английский? — продолжил допрос мужчина.
— В Англии, — это правда.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать пять.
К этому моменту девушка завершила свою работу и обратившись к мужчине на арабском, кинула на меня оценивающий взгляд и вышла из комнаты.
Мужчина зашевелился на кушетке. В висках застучала кровь. Я не хотела видеть его лицо, не хотела, чтобы он остался обнаженным со мной наедине в комнате. Он опустил ноги на пол и сел на край массажного стола. Наши глаза встретились и я тут же опустила взгляд к полу, чувствуя как меня сканируют колкие глаза.
— Сними хиджаб, — властно проговорил он.
Трясущимися руками я стянула с себя платок, продолжая изучать узор на полу, но совершенно ничего не видя перед собой, ощущая как лицо краснеет от его пристального внимания, а под ребрами сердце заходится от страха.
— Посмотри на меня, — каждое слово твёрдое как сталь.