С людьми умеющими так разговаривать, никогда не возникает желания спорить. Я взглянула на него, тут же увидев чёрные как ночь глаза в обрамление бархатных ресниц, ощущая как внутри все закипает от ярости. Да кто он вообще такой, что смеет считать себя выше других людей и как смеет держать пленников?! Жидкая магма бурлила в груди от злости и чем дольше я смотрела в темную бездну его глаз, тем сильнее по телу расплескивалась лава, заполняя каждую частичку тела ненавистью.
— Вижу, — ухмыльнулся он, а мне вмиг захотелось впиться в его лицо когтями, стирая эту отвратительно гримасу, — вижу, что с тобой будет не просто, Ма-а-а-я.
Растянул моё имя так, что стало тошно от привычных звуков, рассмеявшись.
Стиснула зубы, сдерживая нестерпимое желание плюнуть ему в лицо.
— Почему ты солгала? — взгляд стал серьёзным и еще более острым, как кончик кинжала. — Ты ведь так и не стала редактором, считая эту работу скучной и предпочитая ей журналистскую деятельность.
Шумно втянула воздух, не ожидая подобной осведомленности. Он поймал меня на лжи. Пульс ускорился. Я понимала, что вслед за этим разоблачением должно последовать наказание, которое станет демонстрацией его силы.
— Видишь ли, девочка, я так же как и ты люблю расследования. Люблю выводить людей на чистую воду.
Он поднялся с кушетки, закрепляя полотенце на бёдрах, не прерывая зрительного контакта.
— Поэтому, — сделал шаг ко мне и я только сейчас поняла какой он высокий, наверное на две головы выше меня. Взгляд упирался в его мускулистую, покрытую чёрными волосами грудь и в нос ударил запах эфирного масла лаванды, — я знаю, что сесть на самолёт тебя заставила не любовь, а жажда сенсации. Верно? Что ты хотела расследовать? Торговлю людьми?
Резко вздернула голову вверх ошеломленно взглянув на мужчину, не осознавая на тот момент, что даю ему желаемую реакцию. Его глаза горели превосходством и он демонстрировал его всем своим существом.
— Да, девочка. От меня ничего не скрыть, — снова тихо засмеялся.
А у меня от этого его самодовольства и смеха волосы на теле встали дыбом.
— Легко быть сильным рядом с тем кто не может ответить, — горько усмехнулась. — Демонстрировать силу, запугивать. Тебя это возбуждает, верно? Нужно, чтобы боялись, иначе не стоит?
Начав говорить, не могла остановиться, да и не хотела. Наплевав на последствия подобной смелости или если быть точнее глупости, позволила яду выплеснуться наружу и отравить чудовище, возвышающееся надо мной. Все равно здесь меня не ждало ничего хорошего. Так лучше нанести первый удар и получить сдачу, чем добровольно отдаться на растерзание волку.
— Хорошая попытка, — усмехнулся он. — Значит я в тебе не ошибся.
Какое-то мгновение, показавшееся целой вечностью он молча всматривался мне в лицо, а я мысленно отсчитывала секунды до того как почва разверзнется под ногами и черти утащат меня в самое пекло ада.
— На сегодня все, — внезапно сделал шаг в сторону, поворачиваясь ко мне спиной. — Ты свободна.
Он пошел в ванную комнату, когда почти у самое двери остановился:
— Ах, да, — повернулся ко мне. — Теперь тебя зовут Ануд, — сказал совершенно будничным тоном, оставляя меня в абсолютном недоумении.
Мужчина крикнул что-то на арабском охране и скрылся за дверью ванной комнаты, отправляя меня под конвоем обратно в заключение.
Глава 17
Крупная красная капля упала на белоснежное полотно, расплываясь в стороны алой кляксой. Рядом с ней опустилась ещё одна, сливаясь с первой в знак бесконечности, и как только к ним присоединилась третья, то образовался прекрасный багровый цветок. Опустил большой палец на холст, пытаясь стереть получившийся рисунок, но вместо бумаги под пальцами человеческая плоть. Белая, невинная, но теперь запятнанная по моей вине. Мая. Это ее кожа. Чем больше пытаюсь оттереть живот от крови, тем сильнее окрашиваю её плоть в красный. Багровый покрывает ее полностью, под ним не видно чистого участка кожи. Нежные пальцы коснулись моего лица. Посмотрел на Пчелку в любимые зелёные глаза, но и на них сползают ручейки крови.
— Помоги, — прошептала она и отпустила руки, не в силах сопротивляться кровавому потоку, утаскивающему её от меня прочь.
— Мая! — крикнул, вступив в багровую реку по колено, но изо рта не донеслось ни звука.
Снова и снова пробую произнести её имя, но все безрезультатно. Не оставляя попыток выговариваю звуки по отдельности и как только её имя наконец-то сотрясает воздух, распахиваю глаза, пробужденный собственным голосом.